11 августа 2022
13 августа 2022
17 августа 2022
19 августа 2022
24 августа 2022
26 августа 2022
27 августа 2022
30 августа 2022
31 августа 2022
01 сентября 2022
02 сентября 2022
04 сентября 2022
06 сентября 2022
07 сентября 2022
08 сентября 2022
09 сентября 2022
10 сентября 2022
11 сентября 2022
13 сентября 2022
14 сентября 2022
15 сентября 2022
16 сентября 2022
17 сентября 2022
18 сентября 2022
20 сентября 2022
21 сентября 2022
22 сентября 2022
23 сентября 2022
24 сентября 2022
25 сентября 2022
27 сентября 2022
28 сентября 2022
29 сентября 2022
30 сентября 2022
01 октября 2022
02 октября 2022
05 октября 2022
06 октября 2022
08 октября 2022
09 октября 2022
12 октября 2022
13 октября 2022
21 октября 2022
22 октября 2022
23 октября 2022
26 октября 2022
28 октября 2022
30 октября 2022
Журнал
  • Август
    08
  • Сентябрь
  • Октябрь
11.07.2022
Довлет Анзароков: У Пермского театра есть свое лицо. Интервью

Сезон в Пермском театре оперы и балета завершается премьерой, седьмой по счету. 12 июля зрители увидят притчу «Река Керлью» Бенджамина Бриттена, а затем балет уедет на гастроли в Петербург. Итоги сезона, а также своего первого года работы на посту генерального директора подводит Довлет Анзароков. Он рассказал Евгении Кривицкой, почему предпочитает «теорию малых дел», поддерживает эксперименты и не вводит должность художественного руководителя.

АЧ_5306-2-2.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Лето — период затишья в театральном мире, однако у вас, напротив, впереди довольно горячая пора.

Действительно, с 14 по 26 августа мы выступим одиннадцать раз на сцене Михайловского театра. Везем в Петербург шесть спектаклей: «Жизель», «Корсар», «Лебединое озеро» и, главное, программу одноактных балетов, два из которых — «Озорные песни» и «Концерт № 5» — поставил Антон Пимонов. Это, если я не ошибаюсь, самые продолжительные столичные гастроли Пермского балета за всю его историю. Труппа регулярно принимает участие в ведущих российских фестивалях, но это, как правило, выступления с одним-двумя спектаклями, сейчас же мы сможем показать более широкий спектр репертуара.

Наша труппа всегда была авторским театром хореографа — и в эпоху Николая Боярчикова, и в годы, когда ею руководил блистательный Алексей Мирошниченко, и сегодня. Становление Антона Пимонова как танцовщика и хореографа проходило в Мариинском театре, и вот теперь на новом витке своей карьеры он возвращается в Петербург — уже в статусе руководителя Пермского балета, так что в этих гастролях многое символично. «Озорные песни» (кому еще из хореографов придет в голову поставить балет на музыку вокального цикла Франсиса Пуленка?) и прокофьевский «Концерт №5» показывают Пимонова одним из самых талантливых отечественных хореографов наших дней. Я счастлив, что Пермский балет развивается вместе с ним, а вместе с труппой движется вперед и сам Антон — что, кстати, доказывает его последняя премьера, показанная на прошлой неделе в Большом театре [спектакль «Сделано в Большом» на музыку Анатолия Королёва. — Е.К.].

Есть ли планы «покорить» и Москву?

В уходящем сезоне Пермский балет выступал и в Москве, и в Петербурге: в сентябре — на фестивале Context Дианы Вишнёвой, в январе — на открытии конкурсной программы «Золотой Маски». В обеих столицах гастролировал и наш хор Parma Voices, а оперная труппа показывала в МАМТ «Любовь к трем апельсинам» Филиппа Григорьяна и «Кармен» Константина Богомолова. Я бы сказал, что мы гастролируем даже больше, чем, возможно, это кажется необходимым в Перми, — ведь мы работаем в первую очередь для пермского зрителя. Здесь и в самом деле есть некоторое противоречие — между интересом к театру на федеральном уровне и необходимостью показывать определенное количество спектаклей дома, что называется, «на стационаре». Гастроли балета в Михайловском театре, например, не входят в госзадание — мы проводим их при поддержке «Больших гастролей», но в основном за счет собственной активности, на внебюджетные средства.

Директор — это ремонты, закупки, продажи. Какая главная ваша «забота»?

Попытаться преодолеть разрыв между творческими планами театра, который в последние несколько лет работает на очень высоких мощностях, и ограничениями, которые не позволяют реализовать все наши идеи.

Я заглядываю в афишу — спектакли идут не каждый день. Такова местная традиция?

Это моя главная головная боль. За два прошедших сезона репертуар театра обновился радикально. Но с точки зрения технических возможностей здания, состояния инженерного оборудования Пермская опера — театр XIX века. Параметры исторической сцены театра — все построено на ручном труде рабочих, декорации перемещаются на лебедках, нет карманов, где можно заранее собирать спектакли, — не позволяют показывать наши постановки в более активном режиме. В этом смысле, когда я приезжаю хоть в Екатеринбург, хоть в Москву, испытываю чувство жгучей зависти — мы постоянно вынуждены терять время, делая паузы в афише из-за монтировки декораций. Но мы пытаемся выжать и из этой ситуации максимум: набираем третью бригаду монтировщиков, чтобы работа шла без остановки, в три смены и 24 часа в сутки. Но этим наш потенциал будет исчерпан.

У вас нет малой сцены?

К сожалению, нет, но есть постоянные партнеры — Пермская филармония и Частная филармония «Триумф». На их площадках мы показываем камерные постановки и детские спектакли, отдельные оркестровые и камерные концерты.

Есть ли перспективы появления нового здания театра, о котором все время говорилось?

Я работаю в театре год, а мои коллеги, работающие по 20 лет и больше, говорят, что разговоры о новом помещении для театра идут все эти годы. Пермские власти искренне пытаются решить эту задачу, но понятно, что речь идет об отнюдь не ближней перспективе. Я стараюсь работать здесь и сейчас, по теории «малых дел», с тем, что имею. Нам нужно обновлять устаревшее оборудование, улучшать условия для наших сотрудников, для цехов, которые сидят в комнатах без окон, как в «пещере горного короля». Год назад я в изумлении узнал о том, что в театре не было нормального режиссерского пульта — мы сейчас приобретаем современную модель, а старую, как шутят коллеги, нужно выставить в театральный музей как антикварный раритет. Я так для себя сформулировал приоритеты: нужно шаг за шагом что-то улучшать, модернизировать, чтобы наращивать потенциал театра и обеспечивать бесперебойную работу.

Вы директор или директор-художественный руководитель?

В уставе театра нет должности художественного руководителя.

Входит ли в ваши полномочия функция направления художественного развития театра?

Такие полномочия у меня есть, но вот как я это вижу. Не секрет, что я выходец из коммерции…

С другой стороны, вы выпускник Санкт-Петербургской консерватории, как композитор учились у такого мэтра, как Сергей Слонимский.

Это правда. Но кроме меня в театре работает более 600 человек. Продолжу свою мысль: мы пытаемся выстроить современную модель управления, где за каждый участок — будь то экономическая составляющая, вопросы программного планирования, музыкальной части — отвечают профессионалы своего дела. Каждое из направлений работы театра должны возглавлять люди, которые разбираются в тех или иных вопросах, областях лучше, чем я.

То есть вы делегируете часть своих полномочий?

Именно. В 2019 году мой предшественник Андрей Борисов превратил Пермскую оперу в директорский театр — именно директор принимает финальные решения и по административным, и по творческим вопросам. Но для меня принципиально важно, чтобы этому предшествовали живые бурные обсуждения в моем кабинете. Единодушие в каких-то ключевых вопросах — ситуация в театре редкая, практически уникальная, и это нормально. Творческие люди — сложные натуры, на один и тот же вопрос они почти всегда смотрят по-разному. В этом смысле моя роль — быть арбитром. Соединение консерваторского образования, менеджерского и бизнес-опыта в этом очень помогают — я уверенно чувствую себя именно на территории музыкального театра. Взвесив аргументы сторон, мне кажется, у меня хватает компетенций принять объективное решение. Так я вижу модель управления театром — плюс, конечно, я работаю над реализацией собственных идей, связанных с менеджментом, с кадрами, с решением финансовых вопросов. Ну а мои коллеги — и те, что работали в театре до меня, и те, чей приход инициировал я, — отлично себя проявили: мне приятно осознавать, что я не ошибся ни в тех, ни в других.

Представьте свою команду.

Театровед и куратор Дмитрий Ренанский пришел в Пермскую оперу еще при Андрее Борисове — вместе они разрабатывали концепцию «перезагрузки» театра с 2019 года. В этом сезоне из советника генерального директора Ренанский стал программным директором. В феврале к нам присоединился новый главный дирижер Мигран Агаджанян. Как мы взаимодействуем? Сфера ответственности Дмитрия — новые постановки, все, что касается театральной стороны дела. Я в этом сезоне предлагал кандидатуры дирижеров-постановщиков — и мы в живом диалоге это обсуждали: важно приглашать не просто сильных творческих единиц, но чтобы они могли образовывать тандемы и работать в команде. К примеру, после успеха «Искателей жемчуга», дебютного спектакля Владиславса Наставшевса в Большом, Ренанский пригласил его поработать в Перми, а я предложил стать его соавтором Михаилу Татарникову. В итоге их дуэт сработал в премьере «Евгения Онегина» потрясающе — мы попали «в десятку».

А что скажете про премьеру притчи Бриттена «Река Керлью» — чья идея?

Это идея Федора Федотова, нашего молодого штатного режиссера.

Впервые слышу его имя от вас.

Значит, я считаю свою задачу выполненной. В какой-то момент я понял, что вижу свою миссию в том, чтобы давать возможность активно развиваться молодым талантам. Пермская опера выделяется среди ведущих музыкальных театров еще и тем, что у нас работает едва ли не самая молодая команда: Миграну Агаджаняну — 30, Антону Пимонову — 41 год, Дмитрию Ренанскому — 35 лет. В театре много молодых людей на ответственных должностях, и пока все идет удачно. Плавная смена поколений — это ведь одна из самых серьезных проблем, стоящих перед российской культурной сценой. Я сталкивался с этой проблемой лично, поэтому хочу перевернуть эту константу хотя бы во вверенном мне театре.

В этом смысле пример Федора Федотова очень показателен. Он недавний выпускник режиссерского факультета Санкт-Петербургской консерватории, в Перми работает два года, его пригласил в труппу еще Андрей Борисов. Вплоть до прошлого года он был занят у нас не слишком активно, но сейчас за короткий срок очень профессионально вырос: после того, как Федя ярко показал себя в работе ассистента приглашенных режиссеров, мы посчитали, что пришло время ему дать поставить и собственный спектакль. Среди названий, которые он представил, наиболее интересным нам показалась «Река Керлью» — все-таки оперы Бенджамина Бриттена по-прежнему ставятся в России до обидного редко. Музыкальным руководителем станет наш главный хормейстер Евгений Воробьев — тоже впервые, в таком статусе он еще не выступал. Мне показалось очень важным, чтобы у публики была возможность оценить его не только как руководителя хора Parma Voices, но чтобы этот серьезнейший музыкант проявил себя как дирижер-постановщик полноценной оперной премьеры.

Если вы как директор придете на генеральную репетицию премьеры и увидите, что спектакль сырой или там нечто такое, что приведет к провалу, скандалу, вы будете вмешиваться?

Пока таких ситуаций не возникало — возможно, потому, что на протяжении всего постановочного процесса мы очень плотно взаимодействуем с каждым из режиссеров, которых приглашаем к сотрудничеству. Мне очень приятно слышать, когда и Василий Бархатов, и Владиславс Наставшевс, и Константин Богомолов говорят об особой творческой «экосистеме», сформировавшейся сегодня в Перми. В работе бывают, конечно, спорные моменты — но они касаются чаще всего производственных, а не творческих моментов. Пермская опера очень осознанно и скрупулезно подходит к выбору и режиссеров, и дирижеров, и названий, которые они будут у нас ставить. Наша задача — создать комфортные условия для творчества и предоставить им максимальную свободу, и в этом я вижу залог успеха.

GYH8MN-iUZU.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Проанонсируйте, пожалуйста, какие эксперименты вы готовите в следующем сезоне?

Трудно сказать, какую из наших ближайших постановок я жду больше. В октябре нас ждет премьера, сделанная худруками трех отечественных балетных компаний — Максимом Севагиным из МАМТ, Вячеславом Самодуровым из Урал Балета и нашим Антоном Пимоновым. Это будет очень особенный спектакль: два из трех балетов — мировые премьеры, партитуры, специально созданные для Пермского Владимиром Ранневым и Антоном Светличным. В ноябре режиссер-резидент петербургского БДТ Евгения Сафонова и маэстро Федор Леднёв покажут свою трактовку оперы «Замок герцога Синяя Борода» Белы Бартока. Мы долго думали, с какой оперой объединить это хрестоматийное название оперной сцены ХХ века, и в итоге решили продолжить линию сочинений, которые пишутся специально по заказу театра. Это будет еще одно громкое имя в нашей коллекции — как только все юридические формальности будут соблюдены и мы подпишем договор, имя композитора читатели «Музыкальной жизни» узнают первыми. Во второй половине года нас ждет новый спектакль Романа Феодори и Миграна Агаджаняна, а под занавес сезона — «Летучий голландец» Вагнера, который отдан дуэту Константин Богомолов — Филипп Чижевский.

Будет та же стилистика, что и в «Кармен»?

Спектакль только-только начинает рождаться, пока о какой-то конкретике решения говорить рано. Но, как я уже сказал, факт приглашения того или иного режиссера означает то, что нам интересен его художественный метод. При этом вряд ли кто-то, кто видел хотя бы несколько спектаклей Богомолова, может обвинить этого режиссера в самоповторе — в «Кармен» он, на мой взгляд, открылся с совершенно неожиданной стороны.

Наблюдая за творчеством этого режиссера в музыкальном театре, вижу как раз повторяемость композиционных приемов и режиссерских методов. У него нет пока дифференциации подхода в зависимости от исходного материала.

Но «Летучий голландец» не «Кармен» — это совершенно другой тип музыкальной драматургии. Богомолов предлагал театру несколько названий на выбор, но мы с нашим программным директором остановились на Вагнере именно потому, что это очень неожиданное сочетание имени композитора и имени режиссера. Я, кстати, принадлежу к числу горячих поклонников «Кармен» — какие бы споры ни разворачивались вокруг этого спектакля…

Если бы было написано на афише «по мотивам оперы Бизе», то и споров не было бы. Так честнее по отношению к зрителю. Может быть, и вам так поступить с Вагнером?

Посмотрим, как пойдет. «Летучий голландец», первая в новейшей истории Пермской оперы постановка Вагнера, — наше приношение 300-летнему юбилею города, вместе с балетным спектаклем-блокбастером, который в июле выпустит Антон Пимонов. Будущим летом театр будет вообще активно работать, участвуя в праздничной программе: планируются концерты на открытых площадках, серия специальных событий — сезон предстоит интересный.

Вы говорили с большим воодушевлением — я вижу, что душа прикипела к этому театру?

Это потрясающий театр — по атмосфере, по кадровому составу, по вовлеченности в общее дело. Я работал до этого в пяти театрах, мне есть, с чем сравнить. Складывается ощущение, что и для Перми, и для самих артистов, сотрудников театр — это градообразующий институт. Что, конечно, накладывает на всех нас особую ответственность.

Вам достался бренд, большая удача, что вы не с нуля должны создавать имидж театра. У вас есть представление, как добиться его индивидуальности?

У нашего театра уже есть свое лицо — чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть несколько наших спектаклей. Это театр молодых художников, театр-лаборатория. Моя главная задача заключается в том, чтобы Пермская опера сотрудничала с как можно большим количеством разных художников: нет ничего более скучного, чем театр, который крутится вокруг одного художественного бэкграунда.


Текст: Евгения Кривицкая, Музыкальная жизнь
поиск