11 августа 2022
13 августа 2022
17 августа 2022
19 августа 2022
24 августа 2022
26 августа 2022
27 августа 2022
30 августа 2022
31 августа 2022
01 сентября 2022
02 сентября 2022
04 сентября 2022
06 сентября 2022
07 сентября 2022
08 сентября 2022
09 сентября 2022
10 сентября 2022
11 сентября 2022
13 сентября 2022
14 сентября 2022
15 сентября 2022
16 сентября 2022
17 сентября 2022
18 сентября 2022
20 сентября 2022
21 сентября 2022
22 сентября 2022
23 сентября 2022
24 сентября 2022
25 сентября 2022
27 сентября 2022
28 сентября 2022
29 сентября 2022
30 сентября 2022
01 октября 2022
02 октября 2022
05 октября 2022
06 октября 2022
08 октября 2022
09 октября 2022
12 октября 2022
13 октября 2022
21 октября 2022
22 октября 2022
23 октября 2022
26 октября 2022
28 октября 2022
30 октября 2022
Журнал
  • Август
    10
  • Сентябрь
  • Октябрь
14.04.2020
Ворожея. Эльвира Шубина, солистка Пермской оперы с 1967 по 1990 год

Эльвира Шубина пришла в Пермскую оперу в конце 1960-х — ее приход ознаменовал собой начало новой эры в творчестве театра. В сложившемся вокальном образе труппы появился голос невиданной красоты и неслыханной энергетики — мощный, ренессансный, безусильно сочетавший в себе полярные регистры, что выводило его за пределы рамок певческих амплуа. Такие голоса рождаются раз в сто лет, а может быть, и реже: им бывает тесно в лоне традиций, наладившихся схем и заведенных правил. Они способны перевернуть устоявшийся уклад, взорвать обычаи, повести за собой и открыть новые дали. Они настораживают ревнителей старины, но и восхищают своей особостью, избранностью, уникальностью.


шубина2.jpg
Эльвира Шубина

После окончания Уральской консерватории Эльвира Шубина попала в молодежную группу, сформированную для поездки в Милан, в знаменитый театр Ла Скала, но вскоре стажировку отменили: разразился Карибский кризис. «Железный занавес» опустился ниже, перспективы рухнули разом, несостоявшиеся стажеры, представлявшие генерацию новых голосов, мгновенно остались не у дел, без работы в театрах, куда надо было подаваться заранее.

Шубина не думала «сдавать» свой голос в консерваторский архив, металась между Пермской филармонией и Свердловским педагогическим институтом, где стала понемногу преподавать, нетерпеливо ждала очереди, чтобы показаться в какой-нибудь театр, и однажды исписала убористым почерком школьную тетрадь в двенадцать страниц, запечатала в конверт и заказным письмом отправила на адрес министра культуры СССР Екатерины Фурцевой. Получила ответ спустя три дня: поезжайте в Пермь, там о вас знают, предупреждены. Назначили день и час прослушивания, известили худсовет. Она тут же сорвалась с места, отменила уроки и поехала искать счастья.


3. Чио Сан_Крушение.jpg
Эльвира Михайловна в партии Чио-Чио-сан (слева) в опере «Мадам Баттерфлай» Дж.  Пуччини
и в партии Арпеник (справа) в опере «Крушение» Г. Арменяна

Простуда, подстерегающая певцов всегда не вовремя и всегда врасплох, не помешала. Шубина пела, не чуя ног, театральный свет слепил заплывшие от нездоровья глаза, лиц арбитров было не разглядеть, распознать их реакцию — тоже. В зале стояла полная тишина. Ее голос раздвигал пространство, ворожил, поднимался в горние выси, взывал, требовал и молил, превращая простуженную дебютантку в древнегреческую жрицу, а ее пение — в обряд, и победительно наступал теплыми волнами, возвращаясь к земной тверди. Такой молитвенной страсти и такой колдовской ворожбы эти стены давно не слышали, а может быть, не слышали никогда. На два с лишним десятка лет этот голос станет здесь главным богатством и достоянием, а его обладательница — первой артисткой труппы.

В 1970 году, после трех лет работы в театре, где коллеги дивятся, как быстро новая певица входит в репертуар (Ярославна в «Князе Игоре» Бородина, Татьяна в «Евгении Онегине», Оксана в «Черевичках», Мария в «Мазепе», Настасья в «Чародейке» — в операх Чайковского, Наташа в «Русалке» Даргомыжского, Аида в одноименной опере Верди, Княгиня в «Черте и Каче» Дворжака, Любка в «Семене Котко» Прокофьева, Юкки в «Празднике фонарей» Спадавеккиа), Эльвира Шубина поет партию Иоанны в «Орлеанской деве» Петра Ильича Чайковского на сцене Кремлевского дворца съездов. Эксперты, изучая гастрольную афишу Пермской оперы, восхищены и растеряны: как обладательница меццо-сопрано может одновременно выступать в партии Амелии в «Бале-маскараде» Верди, написанной для высокого голоса? 


орлеанская1.jpg
Эльвира Михайловна в партии Иоанны
«Орлеанская дева», П. И. Чайковский

«Голос певицы, — пишут про Шубину-Иоанну в столичном журнале, — превосходно звучит на разных динамических уровнях — от мягкого ровного пианиссимо до мощных ослепительных кульминаций, когда он, как луч света, пронизывает всю массу хора. Уже в самом звуке голоса угадывается характер женственный и гордый».

Шубину отличает не только вокальный диапазон — от контральто до сопрано спинто, что позволяет ей петь практически всё — от Маргариты в «Фаусте» Гуно до Ортруды в «Лоэнгрине» Вагнера, а в конце творческой карьеры еще и Марфу в «Хованщине» Мусоргского и Кармен Бизе. Ей свойственно умение обнаружить характер персонажа в звуке голоса, о чем не думали прежде, разделяя певческую партию и роль как таковую, вокализирование и сценическое действие пополам, музыкальную трактовку и театральное воплощение нотного текста на разные части. Шубина превращает свое пребывание на оперной сцене в один бурлящий поток, и кажется, что вокруг этого потока бьет ключами самая что ни на есть реальная жизнь. Рушатся границы между следующими одна за другой сценами, сливаются в целое фабульно рознящиеся друг с другом эпизоды, безостановочной прописью, образуя единый сюжет, соединяются темы, мотивы и обстоятельства. Через характер, образованный звуком, рождается Театр.


1. Дон карлос_Аида.jpg
Эльвира Шубина в партии Елизаветы (слева) в опере «Дон Карлос»
и в партии Аиды (справа) в опере «Аида» 
Дж. Верди

Ее зачастую не узнавали на сцене — обманывались. Кроткая голубица решительно превращалась в фурию, робкая вчера тургеневская барышня назавтра представала в облике женщины-вамп. Амплитуда театрального преображения потрясала так же, как потрясала амплитуда голоса. Уловить моменты, когда мольба оборачивалась ворожбой, ворожба — гимнической одой, а гимн — слезами, не удавалось. Стиль Шубиной, во многом поменявший эстетику Пермской оперы 1970—1990 годов, был стилем живого актерского чувства, каким устанавливается непрерывный диалог с партнерами, хором и оркестром, со зрительным залом. Она воплощала в малоподвижном по тем временам оперном театре знаменитые прописи Бориса Пастернака:

Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.

Опережая время, Шубина своевольно меняла устаревшие правила, подчиняла своему певческо-артистическому дару оскудевшие «обстоятельства» оперной сцены, делала ее живой, наполняла страстью и чувством, негласно объявляла себя режиссером собственных ролей и целых спектаклей.


иоланта.jpg
Эльвира Шубина в партии Иоланты в опере «Иоланта» П. И. Чайковского

Она вошла в историю мирового музыкального театра, как единственная исполнительница всех написанных для сопрано партий в операх Чайковского (помимо названных, это Наталья Жемчужная в «Опричнике», Лиза в «Пиковой даме» и заглавная роль в «Иоланте»). Она искусно проявляла общие мотивы в сюжетах западноевропейского репертуара — от Елизаветы Валуа в «Доне Карлосе» Верди, Тоски и Баттерфлай в операх Пуччини до «Кармен». 

Она вошла в жизнь нескольких зрительских поколений как выдающаяся певица и актриса. Для других — стала высокой легендой.

 

Текст: Сергей Коробков



поиск