05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Журнал
  • Август
    01
    02
  • Сентябрь
  • Октябрь
23.03.2021
Филипп Чижевский для Colta.ru: «Я могу читать партитуру Бизе так, как будто она написана каким-нибудь товарищем Невским»

3, 4, 6 и 7 апреля в Пермском театре оперы и балета пройдут премьерные спектакли «Кармен» Бизе в постановке Филиппа Чижевского и Константина Богомолова. Это вторая совместная работа дирижера и режиссера после генделевского «Триумфа Времени и Бесчувствия» в театре Станиславского и Немировича-Данченко, за который Чижевский два года назад получил «Золотую маску».


detailed_picture.jpg

Фото: Мария Венславская-Грибина


В последнее время у тебя специализация на всевозможных неформатных «Кармен». Уже пару лет существует одноименный мультижанровый проект, в котором помимо тебя и музыкантов твоего ансамбля Questa Musica есть еще костюмы Айдан Салаховой, хореография Владимира Варнавы, звезды оперы, балета и драматического театра, фольклорные инструменты, средиземноморская world music, добавленная к музыке Бизе, и много чего еще…

Я бы не сказал, что это специализация. Просто у Паши Каплевича родилась такая идея — объединить оперу и балет. Опера, как известно, — искусство всеядное. В ней уместно все. До этого мы с ним уже сделали «Щелкунчика» с оперными и цирковыми номерами и замечательными бартеневскими костюмами.

«Неформатной» я называю и будущую постановку Богомолова. Ведь вряд ли стоит ждать, что это будет прямо такая «Кармен»-«Кармен».

Ну, мы остановились на втором акте, я пока не могу о целом говорить. Но сейчас это видится, скажем так, как интерпретация того, что написано в либретто. Естественно, какие-то вещи осовременены, какие-то обострены. Но вполне себе соответствуют тому, что есть в опере Бизе. Богомолов — человек слышащий, видящий. У нас на режиссерских репетициях певцы поют, то есть не просто ногами проходят мизансцены. Это была просьба Кости. Он видит, как артист поет, как он себя ведет, когда формирует полноценный звук, какая у него мимика, что он делает руками. И лепит уже из артиста то, что он видит. Ему, по сути, не столь важно, кто перед ним. Он сделает из любого. Это не тот режиссер, который скажет: тут мне нужна худая блондинка, почему у меня здесь полная брюнетка?

То есть на кастинге он не диктовал какие-то свои условия?

Нет. «Тебя устраивает? Поет? Все. Берем». Собственно, и с Генделем у нас так же было.

Нет, ну в Генделе же сразу было решено, что все партии исполняют мужчины. 

Родилась такая идея. Монокаст — это круто. И полностью аутентично. Так было на премьере этой оратории в Риме в 1707 году. Там четыре певческие фигуры, по сути — бесполые. Иезуитский орден, все дела. И Косте эта идея понравилась. 

И под эту идею подбирался совершенно уникальный состав, в котором аж три контратенора. Второго состава, конечно, не было. С «Кармен» в Перми, наверное, все-таки не так? Состав не один? Ведь, я так понимаю, подразумевается нормальное репертуарное функционирование спектакля с таким кассовым названием. 

После Генделя я не боюсь работать с одним составом. Мне говорят: а если кто-то заболеет? Я говорю: не заболеет, ничего не бойтесь, все будет хорошо. В «Кармен» у нас два Хозе, два Эскамильо и две Микаэлы. Все остальные в одном составе. 

Все из пермской труппы? 

Нет. Один из Хозе — Арсений Яковлев, может быть, ты его знаешь, он в молодежке Метрополитен, сейчас приехал в Россию.

Да, до этого был в молодежке Большого. 

Один приглашенный Эскамильо — Павел Янковский и Азамат Цалити — Данкайро. 

Это будет версия с разговорными диалогами? 

Да, мы за основу взяли прижизненную версию оперы. Как известно, речитативы к ней были написаны Эрнестом Гиро уже после смерти Бизе. Эти пустоты — они мне нравятся, честно говоря.

Что ты имеешь в виду? 

Пустоты? Ну, музыка заканчивается, начинаются разговоры. Тем самым подчеркивается какая-то рваность партитуры. Один номер с другим не очень-то связан тонально. Музыка, если покопаться, очень эклектичная — для меня, во всяком случае. Классицизма море, импрессионизма предостаточно. Такой, знаешь, импрессионизм сквозь призму каркасного классицизма. А вот романтизма — в общепринятом понимании — я там вообще не наблюдаю. 

Как известно, Петр Ильич был на премьере «Кармен». И я понимаю, что там уже есть прямо-таки его «Иоланта», прямо-таки Баллада Томского из «Пиковой». Я даже услышал аллюзию на музыку Микаэла Таривердиева — «если у вас, если у вас, если у вас нет жены». Что-то такое Цунига поет в конце второго акта. Вот возникают эти аллюзии, они здоровские, они классные. И от этого появляется такое, знаешь, теплое чувство… В этом, кстати, преимущество людей, которые часто играют новую музыку, — я могу читать партитуру Бизе так, как будто она написана сейчас. Например, каким-нибудь нашим товарищем Невским.


Фото: Мария Венславская-Грибина


Правда, что ты попросил для этой постановки купить новые ноты оркестру? 

Ну да, конечно, я хотел, чтобы в нотах не было никаких старых пометок, это было мое условие. И они сразу заказали свежий нотный материал оркестру, певцам — клавиры. На всех спевках с нами работает Анита Поликарпова — коуч по французскому. 

Диалоги будут по-французски? 

Нет, конечно. Ну зачем в Перми по-французски? Диалоги русские, они будут, скажем так, откорректированы Костей. Это не совсем новый текст. Он работает с материалом либретто. Где-то его чуть-чуть видоизменяет. Но радикальных отклонений пока нет. По крайней мере, на сегодняшний день так. 

Фольклорную музыку Средиземноморья в эту свою «Кармен» ты не добавляешь?

Ты знаешь, я думал на эту тему. Конечно, здесь это все более чем уместно. Были такие мысли. А потом я подумал: а почему бы не сделать все так, как написано у Бизе? Шуточки там, конечно, будут определенные. Но именно импровизации средиземноморской — ты знаешь, нет, не будет. Я захотел сейчас сделать Бизе в таком чистом ключе. Даже снятия звука у певцов контролирую. Чтобы они нигде ни на восьмую не перетягивали ноты. Конечно, есть определенные традиции исполнения — например, когда оркестр доигрывает, а певец, так сказать, «выносит». Это сольная квазикаденция получается. Но я этого не делаю, я стараюсь исполнять максимально приближенно к тексту. Тем самым мы отменяем накопившиеся за годы стереотипы исполнения. И все звучит уже несколько иначе. 

«Выносит» — это на вашем сленге такая специальная подача солиста, после которой непременно случаются аплодисменты? 

Это от нас зависит — насколько удастся создать и накопить эмоцию, чтобы зритель не мог аплодировать. В Генделе это удавалось. Даже после самой хитовой арии «Lascia la spina» у нас ни разу не было, чтобы зал аплодировал.

То есть ты не хочешь, чтобы внутри спектакля аплодировали даже после хитов?

Не хочу. После «Арии с цветком» мне крайне не хочется, чтобы были аплодисменты. Потому что там очень красивый переход к следующему эпизоду.

Мы сделали кое-какие купюры. У нас акцент на личных взаимоотношениях главных героев. И если в каком-нибудь хоровом фрагменте по действию ничего не происходит — «виват, Эскамильо», ну и что? — почему бы это не убрать? Вместе с тем я некоторые традиционные купюры, наоборот, раскрыл. Скажем, есть эпизод очень красивой музыки в дуэте Кармен и Хозе из второго акта — его почему-то обычно купируют, а я оставил.

Кстати, интересный момент. Мы сидели с Костей уже после того, как обсудили все купюры, и он мне говорит: давай вернем вот этот фрагмент, пожалуйста, мне нужно. Это, наверное, первый случай, когда режиссер просит дирижера вернуть музыку.

Что самое сложное в работе с ним?

Когда человек умный и слышащий — всегда можно в диалоге все решить. Со своей стороны, могу сказать, что на какие-то его предложения я сначала внутри себя говорил «нет», а потом думаю: а давай попробуем. И он то же самое. Я не знаю, какие с ним сложности. Я довольно тихо говорю. Он тоже. Вот мы оба тихо говорим, иногда даже шепотом промеж собой. В аудитории тоже тишина. И так все мирно происходит. Эмоциональные эпизоды случаются, когда какая-то шутка удается.


Фото: Мария Венславская-Грибина


Как тебе работается в Перми?

Сцены в Перми я не знал. Я там был только один раз, когда в составе жюри «Маски» слушал «Травиату». Больше никаких спектаклей там я не смотрел. Сцена довольно удобная. Акустически есть какие-то некомфортные моменты. Допустим, оркестранты говорят, что первая виолончель в яме играет и не слышит, что у нее в группе творится. А так театр очень камерный и вполне себе соответствует опере Бизе. «Кармен» — это ведь тоже довольно камерная история. Написана для театра «Опера комик». А то, что ее ставят на больших сценах, — это уже XX век сыграл свою роль. Плюс момент скандальности — все ею сразу заинтересовались начиная с первой постановки.

Она же сначала провалилась…

Ну, понимаешь, а как она провалилась? Она провалилась со стороны критики. А коммерчески она была абсолютно успешна. Это факт. Около 50 исполнений в первый год. Это, по-моему, очень круто. Как мы знаем, на скандале многие вещи как на дрожжах растут.

Текст: Екатерина Бирюкова, Colta.ru 

поиск