28 июля 2021
05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Журнал
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
13.05.2021
«Я очень неконфликтный человек». Разговор с главным дирижером Пермской оперы Артемом Абашевым
16 мая в Перми состоится российская премьера сочинения «33 вариации на 33 вариации (по вариациям Бетховена на вальс Диабелли)», намеченная, но не случившаяся год назад из-за пандемии. Его автор Ганс Цендер (1936–2019) известен своим композиторским методом «сочиненная интерпретация». С «пересочиненным» шубертовским «Зимним путем» Цендера российскую публику в свое время уже познакомил Теодор Курентзис. Его преемник на посту главного дирижера Перми Артем Абашев продолжает эту традицию, однако от некоторых других отказывается.


7p5sAgSg.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Я вас обнаружила сейчас в Екатеринбурге. Чем вы там дирижируете?

«Пассажиркой» Вайнберга. Театр тут уже работает как до пандемии и хочет по максимуму вспомнить все названия, какие были. Насколько я понимаю, осталась только «Пассажирка». Все остальное, по-моему, мы уже включили в работу.

Вы там по-прежнему плотно заняты?

Нет. Когда я принимал пост главного дирижера в Перми, я сразу оговорился в Екатеринбурге, что, разумеется, придется расставить приоритеты. Но я ни в коем случае не стану отказываться от сотрудничества. В месяц если получается на дня три-четыре сюда приехать, то уже хорошо.

На поезде ездите между двумя городами?

Да.

А не предполагается какое-то сотрудничество между Пермским и Екатеринбургским театрами?

Да, мы до пандемии это обсуждали даже. Был разговор о том, чтобы сделать что-то совместное. Но случилась пандемия, потом уход директора (Андрей Борисов еще в конце прошлого года возглавил МАМТ имени Станиславского и Немировича-Данченко, и Пермский театр несколько месяцев жил без руководства. — Ред.), вот только сейчас — назначение нового. Все это должно как-то немножечко осесть. И я уверен, что мы вернемся к этому разговору.

Вы уже общались с новым пермским директором Довлетом Анзароковым?

Да. Но, насколько я понимаю, у него есть еще незакрытые дела в Петербурге, и когда будет день его представления труппе, нам еще не сказали. Я думаю, что недели две-три нам точно надо будет подождать.

Раньше вы не были знакомы?

Нет. Я вообще, честно говоря, в первый раз услышал это имя. То есть для меня это была прямо новость-новость. Насколько я понимаю, это решение принял губернатор Пермского края. Так же, как и решение о том, что нам надо сотрудничать с Мариинским театром. Подписание договора о сотрудничестве Пермского края и Мариинского театра состоялось буквально за несколько часов до объявления имени нового директора.

Опа. В общем, понятно, кто выиграл битву за сферу влияния, развернувшуюся в последнее время вокруг вашего театра и его новой сцены. Давайте тогда поговорим про Ганса Цендера и его 33 вариации на 33 вариации Бетховена. Что это за сочинение?

Оно совершенно новое для российской публики, еще никогда у нас не игралось. Сам язык Цендера для меня и для некоторых музыкантов оркестра новым не является, в 2014 году Теодор исполнял его «Зимний путь», и я над той партитурой тогда тоже работал. В отличие от «Зимнего пути», в основе которого — вокальная природа шубертовского цикла, здесь Цендер имеет дело с фортепианным бетховенским оригиналом, причем очень ярким. Многие вещи он оставляет неизменными — то есть просто оркеструет некоторые куски.

А фортепиано в его интерпретации присутствует?

Оно появляется в конце сочинения. Причем не на сцене, а за кулисами. Вдруг звучит откуда-то издалека, как если бы на нем играл сам Бетховен, — очень интересная режиссерская находка композитора.


FDsrd5rA.jpeg

Фото: Ольга Рунёва


 То есть вам самому на нем не получится сыграть, хоть вы и пианист по образованию?

Нет, не получится. Конечно, мне очень хотелось, и, наверное, это было бы эффектно. Но взаимодействие с оркестром на сцене тогда бы стало большой проблемой.

Это сочинение Цендера — очередной его вольный композиторский комментарий к классическому музыкальному тексту, в данном случае — к бетховенским вариациям, так?

Я бы сказал, что, наверное, что-то подобное делал и сам Бетховен, когда писал эти вариации на вальс Диабелли. Это очень новаторская история, очень глубокое прочтение материала, хотя сама по себе тема Диабелли и не сулила ничего такого богатого и серьезного. Но Бетховен есть Бетховен, он этим циклом ставит довольно жирную точку в истории жанра вариаций. У Цендера тоже очень интересные находки, и я уверен, что публика будет очень удивлена многими вещами. У меня сначала была идея, чтобы в первом отделении концерта прозвучал бетховенский оригинал, а уже во втором — сочинение Цендера.

Да, это просится…

Но я все-таки от этой идеи отказался, потому что это какая-то подготовка слушателя получается. А мне хотелось неожиданности.

Вы сказали, что часть музыкантов знакома со стилем Цендера, они работали здесь с Курентзисом. Из кого вообще сейчас состоит оркестр?

Эта тема — кто остался, кто не остался — для меня уже пройденный этап. Могу сказать, что на момент, когда я почти два года назад стал главным дирижером, из оркестра musicAeterna остались 23 человека.

Это помимо того оркестра, что был в театре всегда, но с которым Курентзис не работал.

Да. И, разумеется, я сразу начал набор. И останавливаться ни в коем случае нельзя. Вот сейчас мы вернулись с прослушиваний в Москве и Санкт-Петербурге. Я очень рад, что мы пригласим еще довольно большое количество человек к нам работать. Потому что это позволяет исполнять и симфонические программы, и оперы, и балеты и при этом всем меняться внутри оркестра. Я не разделяю оркестрантов на первый и второй составы. Для меня это музыканты, которых я могу задействовать в любом репертуаре. Я считаю, что все должны знать весь репертуар, который у нас идет.

Правильно ли я понимаю, что со, скорее, проектного мышления Теодора театр переходит на репертуарные рельсы?

Мне важно, чтобы мы могли совмещать то и другое. Я не сторонник строго репертуарного театра. Это творческие наручники какие-то, лишение свободы. Репертуарный принцип отвечает желанию зрителя видеть больше названий, иметь возможность выбора. Но он должен сочетаться с какими-нибудь интересными проектами, с редкой, неизвестной музыкой.

Объясните, в каких отношениях театр с Дягилевским фестивалем. Это еще проект театра или нет? На вашем сайте висят сроки фестиваля — 10–20 июня. Программы нет.

Дягилевский фестиваль — для меня на данный момент это какая-то загадка. Сказать, что я про него ничего не знаю, наверное, неправильно. Но я действительно ничего не знаю! (Смеется.)

Но проходить-то он будет на вашей площадке?

Да, конечно. Дягилевский фестиваль — это наш бренд, это история Пермского театра, и, разумеется, он будет проходить в наших локациях.


0zO0DgKA.jpeg

Фото: Марат Зимасов

В театре теперь есть должность главного режиссера, которую занимает Марат Гацалов. Как вы уживаетесь?

Хорошо уживаемся. Я постоянно в театре, работаю с музыкальной частью. Марат занимается с певцами как с актерами на постановках, организует режиссеров. Вообще я очень неконфликтный человек. Если какие-то вопросы возникают — поговорим, обсудим. Да, режиссерская тема сейчас в театре присутствует, и Марат в ней заинтересован. Но никто никогда не забывает, что театр у нас музыкальный.

Мне правильно кажется, что вы не в восторге от того, что Богомолов сделал с «Кармен»?

Ну, я не могу сказать, что я прямо как-то активно против. Но для меня, как для музыканта, существуют гениальный композитор Бизе, его задумка, его драматургия. И, конечно, я всегда буду держаться этого. Мне важнее понять, что хотел сказать автор музыки. А в «Кармен» все внимание на себя перетягивает драматический спектакль.

Если говорить не о золотом репертуаре, то ваши интересы лежат, скорее, в сфере современной, а не старинной музыки, так?

Да. Я сам занимался композицией, и мне всегда была интересна современная музыка. Хотя и старинную мы не исключаем.

После отъезда команды Курентзиса жильные струны-то какие-нибудь в театре остались?

Не остались, но мы купили новые. Мы, например, хотим все-таки исполнить «Сотворение мира» Гайдна, сорвавшееся из-за пандемии. И, собственно, «Дон Жуана» мы играем на жилах.

Сколько спектаклей в неделю в идеале должен показывать ваш театр?

Я думаю, пять было бы нормально.

Ого, раньше, кажется, таких задач не ставили.

Да, при Теодоре я такого не помню. Зато мне тут попалась афиша 70-х годов — там за 30 дней месяца 26 или 27 спектаклей!

И все с разными названиями?

Ну, практически. Это страшно! Я, когда на нее смотрел, чуть не заплакал. Это же невозможно ни дирижировать, ни играть столько!

Последний вопрос — строительство новой сцены. В каком все состоянии?

Ни в каком. Сцены нет. И, пока я туда не войду и чего-нибудь там не исполню, она для меня не появится. Разговоры о ней идут уже 30 лет. В старом театре все невероятно устарело. Сложно представить, что мы еще выпускаем спектакли с таким, так сказать, ручным приводом. Там же все на канатах, лебедках.

Как же там Уилсон-то был?

Ну, так и был, что свет приходилось арендовать за два миллиона рублей. Это технологии, которые в новом театре могут быть стационарно. А в старом здании нужно было останавливать работу театра, взятые в аренду вещи несколько дней развешивать, собирать спектакль, потом столько же времени разбирать.

Планировали, что новый театр в 2023 году откроют. Но уже проскочила информация, что откладывается до 2025 года. Совещания с проектировщиками и с теми людьми, которые акустикой занимаются, у нас были. Они нам все рассказали — от котлована до конечного результата. Какая оркестровая яма, какие репетитории. Очень красиво. Технологии — по последнему слову. Возможности — наравне со столичными. Прекрасный будет театр. Если он появится.

Текст: Екатерина Бирюкова, Colta.ru


поиск