03 декабря 2022
Сегодня
04 декабря 2022
07 декабря 2022
09 декабря 2022
10 декабря 2022
11 декабря 2022
12 декабря 2022
13 декабря 2022
14 декабря 2022
16 декабря 2022
17 декабря 2022
18 декабря 2022
21 декабря 2022
22 декабря 2022
25 декабря 2022
27 декабря 2022
28 декабря 2022
29 декабря 2022
30 декабря 2022
31 декабря 2022
01 января 2023
02 января 2023
03 января 2023
04 января 2023
05 января 2023
06 января 2023
07 января 2023
08 января 2023
11 января 2023
12 января 2023
13 января 2023
14 января 2023
15 января 2023
18 января 2023
19 января 2023
21 января 2023
22 января 2023
28 января 2023
29 января 2023
31 января 2023
Пресса
  • Декабрь
    03
  • Январь
25.05.2011
Коммерсант: Музыку поставили на вид

В Перми завершился международный фестиваль "Дягилевские сезоны": насыщенная десятидневка громких музыкальных и балетных событий, среди которых особое место заняла премьера "Видеть музыку" — вечер одноактных балетов трех неизвестных России западных авторов. Из Перми — ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.

Премьера "Видеть музыку" уникальна не только для Перми. Еще ни в одном российском театре не рисковали купить сразу трех котов в мешке — то есть пригласить на постановку абсолютно новых балетов трех совершенно не раскрученных в России авторов. На это отважился 37-летний худрук Алексей Мирошниченко, возглавляющий пермскую труппу второй сезон. В Мариинском театре, где он служил до приезда в Пермь, он отвечал за балеты Форсайта — их адекватность первоисточнику; ставит и сам — не только в России, но и за границей, и отлично знает международную балетмейстерскую конъюнктуру. У всех трех приглашенных, относительно молодых хореографов — Каэтано Сото, Дагласа Ли и Луки Виджетти уже накопился приличный послужной список — от New York City Ballet до Штутгартского балета.

Общее название вечера — "Видеть музыку" — выплыло из знаменитой реплики Баланчина и оказалось уместным: визуальный ряд удивительно соответствовал сопровождавшим его звукам. Пуристов от балета, конечно, шокировал шутливый дуэт "Quotidiano", поставленный испанцем Сото на фа-минорный концерт Баха, в котором упрямая парочка (ловкая малышка Наталья Домрачева и богатырь Сергей Мершин) — каждый в одном зеленом носке, тщилась создать гармоничное целое, отобрав у партнера недостающий носок. Однако в этой намеренной профанации пошлости не было, а юмор был, да и резвость невысоких поддержек-перекидок точно следовала темпо-ритмической живости музыки.

К тому же жизнерадостная танцпередышка была просто необходима после напряженно-монотонного опуса "Неровности" Дэвида Ланга в постановке того же Каэтано Сохо — единственного балета программы, который был перенесен в Пермь уже готовеньким из США. Выматывающее нервы виолончельное пиление (аккомпанемент в записи, соло на сцене — Александр Прозоров) в хореографии обернулось выворачиванием суставов. На белоснежном ковре линолеума с эффектно задранным углом артисты нарочито косолапо воздымали ноги, таскали на груди партнерш, скрюченных в бараний рог или раскинутых на манер цыплят табака. Все это, согласно программке, было призвано отобразить "личные проблемы", настигшие хореографа во время работы над балетом. И отображало весьма убедительно.

Финальный балет — "Медитацию на темы насилия" на музыку Паоло Аралла — хореограф Лука Виджетти наполнил дымом (в буквальном смысле). Под зловещее гудение опасливо перемещались персонажи, подолгу замирая в шатком равновесии: скорчившись в плие на пуантах или вытянувшись в струнку на полупальцах. Схватив женщин, как магическое оружие, мужчины очерчивали их ногами защитные круги — подобно Хоме в гоголевском "Вие". Саспенс нагнетался умело, но слишком долго: заманчивого насилия увидеть так и не довелось.

Самым традиционно-балетным, но и самым художественно состоятельным выглядело "Воспоминание", которое Даглас Ли придумал на музыку Гэвина Брайерса. Английское воспитание хореографа оставило на нем внятный отпечаток: вслед за британскими классиками — Аштоном и Макмилланом — он отлично овладел искусством всевозможных поддержек. Изобретательно чередуя верхние, партерные, дуэтные и многофигурные, Даглас Ли избрал лейтмотивом обводки, остроумно визуализировав тему спектакля: кружение сменяющих друг друга женщин перед обращенным в прошлое героем.

Пермские солисты, которые из западного репертуара не танцевали ничего свежее, чем канонизированные балеты покойных классиков Баланчина и Роббинса, исполняют поставленную для них хореографию с почти молитвенным экстазом и нежданной профессиональной зрелостью. Ни следа провинциальной робости, ни намека на телесное неудобство — так, будто труппа давно вошла в семью европейских театров, где подобный мейнстрим является непременной частью ежегодного репертуара. Удивительно, но и публика пережила эту балетную революцию по-европейски благочинно: на всех трех балетах стояла благоговейная тишина, разрешавшаяся в финале не буйными, но вполне воодушевленными аплодисментами. Похоже, Пермь унаследовала невозмутимую всеядность своего уроженца Сергея Дягилева, требовавшего от соратников одного: "Удиви меня!"

Источник

поиск