26 февраля 2020
Сегодня
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
04 апреля 2020
07 апреля 2020
08 апреля 2020
09 апреля 2020
11 апреля 2020
12 апреля 2020
15 апреля 2020
16 апреля 2020
17 апреля 2020
18 апреля 2020
19 апреля 2020
22 апреля 2020
24 апреля 2020
25 апреля 2020
26 апреля 2020
28 апреля 2020
29 апреля 2020
30 апреля 2020
03 мая 2020
07 мая 2020
11 мая 2020
14 мая 2020
15 мая 2020
16 мая 2020
19 мая 2020
21 мая 2020
22 мая 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
  • Март
  • Апрель
  • Май
07.06.2011
Коммерсант: "Мадридская публика похожа на московскую"

Жерар Мортье о своих видах на российскую сцену

Москву посетил один из ключевых деятелей современного оперного театра — Жерар Мортье, теперешний генеральный директор мадридского Teatro Real, в прошлом директор брюссельского театра La Monnaie (1981-1992) и парижской Оперы (2004-2009), а также интендант Зальцбургского фестиваля (1991-2001). О своих планах относительно Большого театра, русской оперы и российских артистов ЖЕРАР МОРТЬЕ рассказал СЕРГЕЮ ХОДНЕВУ.

— Правильно ли я понимаю, что Teatro Real собирается планомерно сотрудничать с Большим?

— Ну это скорее продолжение моего собственного сотрудничества с Большим театром, которое началось в 2006-м, когда я увидел "Евгения Онегина" в постановке Дмитрия Чернякова. Я устроил гастроли этого спектакля в Париже, а потом и в Мадриде, в свой первый сезон там. И тогда господин Иксанов спросил меня, нельзя ли было бы привезти Teatro Real на гастроли в Москву. Что, конечно, большая честь, потому что Real вообще никогда прежде не ездил на гастроли. Я тогда сказал, что буду готов только в том случае, если Teatro Real сможет привезти что-то по-настоящему достойное.

— И что же вы сочли достойным в результате?

— Мне показалось, что после "Воццека", которого ставил Большой, будет интересно показать в Москве еще одну замечательную вещь, которая в Москве никогда не ставилась, хотя это произведение близкое по времени к "Воццеку" и тоже очень важное для музыки ХХ века. Это "Возвышение и падение города Махагони" Курта Вайля. Так что в сентябре мы дадим несколько представлений этой оперы в Москве, причем я хочу, чтобы дирижировал Теодор Курентзис,— думаю, у него должна прекрасно получиться эта партитура.

— А что в дальнейших планах?

— Очевидно, копродукция, хотя мы еще не определились насчет названия. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы это была русская опера,— мы говорили, например, о "Пиковой даме". Но в любом случае есть немало русских артистов, с которыми я обязательно продолжу сотрудничать. Один из самых важных, пожалуй, Черняков. Teatro Real покажет "Макбета", которого он ставил в Париже, и "Дон Жуана", который шел в Экс-ан-Провансе и здесь, в Большом. И кроме того, будет еще одна новая постановка — "Троянцы" Берлиоза, которые будут открывать сезон в 2014 году. Может быть, потом мы ее представим и в Большом.

— Вы будете приглашать Теодора Курентзиса в Мадрид?

— Безусловно. В следующем сезоне у нас запланирована "Иоланта" Чайковского, соединенная с "Персефоной" Стравинского. Курентзис будет дирижировать, а режиссером будет Питер Селларс. Мне вообще хотелось бы, чтобы они регулярно работали вместе. Например, Курентзис будет участвовать в "Тристане и Изольде", которых мы будем показывать в Мадриде,— это известная постановка, которую делали Селларс и Билл Виола. Ну и на будущее у нас много совместных замыслов, в том числе и с участием оперного театра в Перми.

— Как бы то ни было, к моменту вашего прихода Teatro Real, скажем так, был не в первом эшелоне среди европейских театров...

— ...Я вам больше скажу, на самом деле это чрезвычайно молодой театр, потому что он фактически существует с 1997 года. И он, конечно, был на периферии, да.

— Так почему вы согласились работать именно там?

— Ну у меня были разные планы. Изначально я, как вы, может быть, знаете, собирался идти работать в New York City Opera. И три месяца вел переговоры, зная, что мне предлагается бюджет в четыре раза меньший, чем в Metropolitan Opera, и при этом они хотели стать серьезными конкурентами для Met. Но когда и этот бюджет мне урезали вдвое, я сказал: "Нет, спасибо". Я хотел работать и в Берлине, в Staatsoper. Но тут уж я понимал, что Баренбойм будет протестовать против моего назначения.

— Почему, кстати?

— Он же знает, что если бы я был директором, то у меня были бы, скажем так, некоторые вопросы к нему. Например, по поводу того, что он, музыкальный руководитель Staatsoper, выпускает больше спектаклей в La Scala. А потом тамошние спектакли привозит в Берлин... Возвращаясь к Мадриду — конечно, там не очень просто, там скорее консервативная публика (может быть, похожая на московскую) и в среднем не очень молодая по моим меркам. Но все-таки я замечаю подвижки — в том, что молодежи становится больше, к примеру. И потом там на самом деле неплохие возможности. Сейчас эту сумму немножко урезали, но, когда я подписывал контракт, там шла речь о таком же бюджете, какой у меня был в Париже. То есть потенциал для того, чтобы превратить Teatro Real в современный театр с сочувствующей передовой публикой, есть. А мне очень нравится работать над такого рода переменами.

— И какова же ваша стратегия?

— Приходится много трудиться, над музыкальным качеством прежде всего. Надо будет поменять состав оркестра, я уже совершенно поменял хор — теперь он отличный, лучше, чем в La Scala, я считаю. У нас не будет одного музыкального руководителя, но будет несколько хороших дирижеров, которые станут регулярно работать с театром,— Семен Бычков, Хартмут Хенхен, Сильвен Камбрелен, Томас Хенгельброк. Плюс Риккардо Мути и Саймон Рэттл — хотя бы ради статуса. Затем, конечно, режиссеры: Черняков, Селларс, Кристоф Марталер, Кшиштоф Варликовский, Михаэль Ханеке. Есть еще несколько специальных проектов — например, современная опера, которую вместе сделали поп-певец Энтони и художница Марина Абрамович. Посмотрим, насколько мадридская публика ко всему этому окажется готовой. Но я могу точно сказать, что у "Махагони" Вайля — условно говоря, "сложной" постановки — был громадный успех.

Источник

 

поиск