22 августа 2019
29 августа 2019
31 августа 2019
01 сентября 2019
04 сентября 2019
07 сентября 2019
08 сентября 2019
11 сентября 2019
14 сентября 2019
15 сентября 2019
17 сентября 2019
19 сентября 2019
22 сентября 2019
24 сентября 2019
26 сентября 2019
29 сентября 2019
Пресса
  • Август
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
  • Сентябрь
21.09.2012
Colta: Пермский Моцарт

Теодор Курентзис пополнил список камских специалитетов «Свадьбой Фигаро»

Если в соседнем номере гостиницы «Урал» гобой играет соло из арии Графини, значит, на премьеру «Свадьбы Фигаро» к Курентзису опять прибыла команда европейских духовиков со своими аутентичными инструментами. В Пермском театре оперы и балета, который ввиду внешней консервативности представленных в нем видов искусства вроде пока остается в стороне от крушения «Пермского культурного проекта», — вторая премьера из цикла опер Моцарта на либретто Лоренцо Да Понте. Год назад начали с «Так поступают все женщины», в следующем сезоне обещан «Дон Жуан», причем в постановке не кого-нибудь, а Питера Селларса. А сейчас идет премьерная серия спектаклей этого года — «Свадьба Фигаро».

Курентзис не в первый раз встречается с этой партитурой: были постановка на его прошлом месте работы — в Новосибирске и довольно сенсационное концертное исполнение в Камерном зале Дома музыки в 2006 году, тогда народ висел на люстрах. Примерно с тех пор заговорили о феномене «новосибирского аутентизма». Сейчас пора говорить о «пермском Моцарте» — очень хорошо узнаваемом, отточенном, «прибароченном», с правильными инструментами и в правильном низком строе, дорогом, качественном и задорном, с четко прописанными правилами поведения, но не без спонтанного хулиганства. В целом это радостная, упругая, искрящаяся музыка, эдакий энергетический напиток. При этом обязательны арии-оазисы, сотканные из истаивающих звуков, почти теряющих плоть, — и именно они заводят публику больше всего. Можно, конечно, морщить нос и говорить, что все эти трюки в исполнении Курентзиса слышаны, предсказуемы, уже нисколечко не удивительны и вообще не являются настоящим Моцартом. А можно признать, что другого такого серьезно сделанного, авторского Моцарта на всей территории нашей страны больше нет.

И он обрастает все большим количеством специализирующихся на нем, хорошо натренированных исполнителей. Хор и оркестр MusicAeterna с жильными струнами, в ответственные моменты усиливаемый импортными духовиками, — это уже дело привычное. Приглашенные западные спецы, у которых с Курентзисом обнаружилось родство душ и музыкальных вкусов, — тоже. В нынешней «Свадьбе Фигаро» такой главной гостьей была Анна Касьян, певица с французским паспортом и армянским темпераментом, уже не новичок в Перми. Ее Сюзанна — огонь-девка с безукоризненным сопрано. Ее законный воздыхатель — обаятельный Симоне Альбергини в роли Фигаро, участвовавший еще в новосибирской постановке Курентзиса, — очень мил. Но с ее незаконным воздыхателем — молодым мариинским баритоном, свежеиспеченным лауреатом престижного британского конкурса в Кардиффе Андреем Бондаренко в роли эротомана-психопата Альмавивы — ему тягаться непросто. Бондаренко — новое имя, эффектно поданное, — безусловная заслуга постановки, не меньшая, мне кажется, чем две важные партии — Графини и Керубино, тщательно вылепленные солистами местной труппы Натальей Кирилловой и Натальей Буклагой. Тем более что в партиях обеих имеются те самые фирменные арии-истаивания, которых Курентзис, как выяснилось, решил добиваться не только от своей звездной музы Симоны Кермес.

В работе немецкого режиссера Филиппа Химмельманна не найти риска, невероятно смелых задач и жесткой логики, но зато очень много виртуозно поставленной непосредственности, юмора (что почти невозможно в опере) и ненатужного секса (что тоже большая редкость). Спектакль имеет отношение к театру в Баден-Бадене, с которого когда-то закрутилась вся довольно путаная история с моцартовской трилогией, и даже (не слишком, правда, уверенно) именуется копродукцией. В Бадене все три оперы будут поставлены как единая история, одной командой, в более-менее одних декорациях (художник Йоханнес Лайакер), центр которых — яблоня, райское дерево, цветущее в Cosi fan tutte, плодоносящее в Le Nozze di Figaro и облетевшее в Don Giovanni. В Перми же будут три разные постановочные команды, а из баденского цикла остается только яблоня с яблоками. В самом Бадене Cosi поставлена в прошлом сезоне, премьера Le Nozze пройдет в мае, без Курентзиса, но с Анной Нетребко и Эрвином Шроттом в ролях супругов Альмавива. Скорее всего арий-истаиваний там не будет, и вообще это будет совсем другой Моцарт. Но согласитесь: сравнение пермского Моцарта с баден-баденским уже совсем не звучит издевкой.

Источник

 

поиск