21 февраля 2020
Сегодня
26 февраля 2020
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
  • Март
25.04.2011
Бизнес-класс: Балет без границ

27–28 апреля в Пермском театре оперы и балета состоится премьера 4-х одноактных балетов. Для их постановки в Пермь были приглашены три молодых и очень известных хореографа. Один из них – британский хореограф Даглас Ли.

Сейчас Даглас Ли является премьером Штутгартского балета и одновременно с большим успехом ставит для театра балетные спектакли. Он дважды был приглашен в Нью-Йоркский институт хореографии для работы с артистами труппы New York City Ballet. Также Даглас Ли поставил спектакли для Национального балета Норвегии, для Королевского балета Фландрии и для Берлинского государственного балета. Критики в его балетах отмечают особый хореографический стиль, который характеризуется созданием потрясающих скульптурных образов, которые Даглас Ли создает, тонко выстраивая работу партнеров и мастерски используя язык классики.

Хореограф Даглас Ли ответил на вопросы корреспондента «bс».

Даглас, работали ли Вы раньше с российскими артистами?

– Нет, это моя первая постановка в России, а пермские артисты – первые из россиян, с кем я работаю. В моей постановке заняты ведущие артисты пермского балета, в том числе прима пермского балета Наталья Моисеева. Балет поставлен на музыку Гивена Брайерса и называется Souvenir.

Как бы Вы определили стиль Вашего нового балета?

– Это одноактный балет, в котором заняты 4 танцовщицы и 5 танцовщиков. Балет не имеет сюжета, а стиль я бы назвал неоклассическим модерном.

Пермские артисты, занятые в вашей постановке, воспитаны в традициях классической балетной школы. Вам это не мешает?

– Рисунок роли и все движения, которые выполняют артисты в моем балете, требуют от них большой физической силы и выносливости, а это танцовщику может дать только школа классического балета. Я и сам как танцовщик получил классическую подготовку в Лондонской Королевской школе балета, так что с пермскими артистами мы прекрасно понимаем друг друга.

Вам не мешает работать то, что наш театр репертуарный, ведь в Европе принят формат «стаджионе»?

– Для меня как раз эта система привычна, Штутгартский театр, в котором я работаю, тоже репертуарный. Но я представляю, как сложно работается моим коллегам, привыкшим к системе «стаджионе». Они просто не могу себе представить: как это можно сегодня танцевать «Жизель», а завтра «Дон-Кихота» и при этом еще репетировать новый балет.

Кто оказал на Вас влияние как на хореографа?

– Самые известные хореографы нашего времени – Иржи Киллиан, Гленн Тетли, Уильям Форсайт – танцевали в Штутгартском балете и ставили там спектакли. Мне очень нравилось работать вместе с ними, особенно меня привлекало то, что, несмотря на мировую известность, они скромные и добрые люди, не выпячивающие свое эго.
Но я многое получаю даже от тех хореографов, чье творчество мне не близко. Как танцовщик в их спектакле или просто зритель, я всегда отмечаю, как бы я поставил эту сцену, это стимулирует появление собственных идей.

Значит ли это, что хореограф в Вас уже «победил» танцовщика?

– Скорее, да. Недавно, когда внезапно один из артистов не смог выйти на сцену, мне пришлось становиться на его место и танцевать в своем спектакле. И мне это не понравилось, я понял, что хотел бы находиться в зрительном зале и видеть всю сцену и всех танцовщиков со стороны, иметь возможность анализировать и оценивать происходящее.
Я танцую в Штутгартском балете с 1996 года. В 2000 году я стал солистом, в 2002-м – премьером Штутгартского балета, но этот сезон для меня последний, я заканчиваю карьеру танцовщика.

Кто для Вас абсолютная звезда в мире хореографии?

– У меня нет идеала. Пожалуй, больше других на меня повлиял Уильям Форсайт, но на него самого очень сильное влияние оказал Баланчин.

На Западе ставят в основном одноактные балеты, а русская публика приучена к полуторачасовым постановкам, как правило, имеющим сюжет. Вы бы хотели поставить такой балет?

– Да, мне это кажется очень интересным. Иногда я даже начинаю задумываться, накидывать какие-то идеи для постановки. Но вовремя вспоминаю, какой титанической работы это потребует, и… успокаиваюсь.

Мне очень нравится, что в пермском театре можно посмотреть эти спектакли. У вас идет, например, «Жизель» в классической трактовке. Я видел совершенно авангардную постановку «Жизели». Но это так прекрасно, что наряду с ним существует и пермский спектакль.

Что, на Ваш взгляд, необходимо для успеха современной балетной постановки?

– На 80 % – это музыка. У хореографа могут быть самые фантастические идеи и самые талантливые танцовщики, но если не подобрана правильная музыка, то успеха не будет.
Я постоянно ищу музыку для моих балетов и слушаю ее все время в огромном количестве. Если музыка понравилась, но сразу ее использовать негде – откладываю про запас. При этом балет в стиле модерн совсем не исключает классику, одна из моих недавних постановок шла под музыку Баха, Хиндемита и Бриттена.

А почему для пермского спектак-ля Вы выбрали музыку Гивена Брайерса?

– Первоначально я подобрал совсем другую мелодию. Но когда мы приехали в Пермь и я первый раз вошел в здание театра и пошел по этим залам и коридорам, так хорошо сохранившим и театральный дух, и старинный шик, меня охватило волнение и такое особенное настроение, что я сразу понял, какая музыка нужна моему балету.

Какой артист для вас идеальный?

– Для себя я всех артистов делю на две категории. Одним можно долго объяснять, рассказывать о замысле, но в конечном итоге все сводится к тому, что придется просто показывать – как надо двигаться и где должны быть руки-ноги. Другие, наоборот, просто схватывают твою идею, загораются ею, и с ними над образом работаешь уже на уровне какого-то обмена энергией. Конечно, я люблю работать именно с этими артистами.

Источник

поиск