26 февраля 2020
Сегодня
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
04 апреля 2020
07 апреля 2020
08 апреля 2020
09 апреля 2020
11 апреля 2020
12 апреля 2020
15 апреля 2020
16 апреля 2020
17 апреля 2020
18 апреля 2020
19 апреля 2020
22 апреля 2020
24 апреля 2020
25 апреля 2020
26 апреля 2020
28 апреля 2020
29 апреля 2020
30 апреля 2020
03 мая 2020
07 мая 2020
11 мая 2020
14 мая 2020
15 мая 2020
16 мая 2020
19 мая 2020
21 мая 2020
22 мая 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
  • Март
  • Апрель
  • Май
16.12.2016
Ведомости: Прима Королевского балета Великобритании Наталья Осипова станцевала в Перми Джульетту

Для того чтобы выступить в партии Джульетты в балете Кеннета Макмиллана, Осипова за две недели до спектакля прилетела в Пермь на репетиции. Это отличает ее подход от «чеса» большинства балетных звезд, встраивающихся порой даже в незнакомый спектакль за одну репетицию: она не только воспроизводит текст партии, но каждый раз выстраивает заново все отношения с партнерами. К тому же в Лондоне Осипова, которую выжили из России бесконечные разговоры о несоответствии классическому ГОСТу, принялась скрупулезно вникать в английский балетный стиль, требующий технического кружева в соло и дуэтах, точности скальпеля в мизансценах и при этом психологической достоверности в каждое мгновение пребывания на сцене.

Для пермских танцовщиков макмиллановская стихия все еще не является родной: им сложно чувствовать себя естественно в бахтинском карнавальном круговороте с его двусмысленными шуточками и натуралистическими подробностями, которыми нашпигованы эти «Ромео и Джульетта», тяжело добиться единства жеста и танца, так же как и овладеть каверзами медленных подъемов в арабеск на полупальцах, меланхолических вращений, внезапно сменяющихся россыпью скоростных заносок. Тем не менее они стараются не сминать неудобный текст, хотя акценты упорно тянут его к прародителю – глыбе Леонида Лавровского с его условной красотой и монументальностью. Все смачные сценки на утренней веронской площади выглядят переменой в средней школе: мальчики соревнуются в ловкости, дергают девочек аккуратно за край юбок и обнимают так, что между ними могут встроиться еще два человека. Строптивые старшеклассницы со всклоченными волосами изящно заигрывают с озорниками Меркуцио и Бенволио, к которым присоединяется такой же невинный, как овечка, Ромео.

Все изменяется, когда на сцене появляется Осипова. Оркестр, под управлением Теодора Курентзиса умеривший и градус накала, и темпы по сравнению с теми, которыми он потрясал за неделю до этого на петербургском фестивале «Дягилев P.S.», сбрасывает сдержанность – Джульетта-девочка носится практически в настоящих прокофьевских темпах. Она с размаху прыгает на Кормилицу, строит рожицы и не сдерживает свой безразмерный прыжок, будто не замечая миниатюрности пермской сцены. Знакомство с Парисом полно детского любопытства, а появление на балу – чисто детской радости от первого бального платья и всеобщего внимания, тщательно прописанного Макмилланом. Балерина, кажется, держит под контролем каждую секунду своего танца, каждый шаг и каждый взмах ресниц, что совершенно не совпадает с теми воспоминаниями, которые оставила нам юная Осипова. До тех пор, пока не происходит встреча с Ромео. В это мгновение, в балете растянутое на несколько минут, балерина раньше бросалась, теряя голову вместе с героиней. Теперь же мягким крещендо от осторожного первого взгляда эмоции усиливаются – пока не заставляют зрителя вжиматься в кресло, как при взлете самолета, – к балконному адажио. В нем безупречно красивый и технически надежный Никита Четвериков – Ромео – ограничился благожелательной корректностью и полной сосредоточенностью на изуверски сложных поддержках (все они вышли прекрасно). А настоящего партнера Осипова внезапно получила в лице дирижера: он вместе с ней летел в лавине эмоций, взвихрял темпы и, казалось, не знал никакого расчета. Но самым запоминающимся моментом этого союза стала сцена с зельем, в которой хореограф надолго усадил Джульетту на кровать, бросив ее одну лицом к лицу со зрительным залом. Мало кому из балерин здесь удается быть убедительной. Осипова же осталась наедине не с темной дырой, а с музыкой, в которой безысходность сменялась ужасом, неверием, слабостью, отчаяньем, протестом.

В склепе объединенные усилия Осиповой и Курентзиса наконец вывели из душевного равновесия Никиту Четверикова. На последних минутах балета Ромео с Джульеттой все же обрели единство. Но в памяти остались не прекрасные балетные поддержки, а те вершины, на которые поднимала балерину музыка.

Анна Галайда | Ведомости

поиск