15 октября 2021
Сегодня
16 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
31 октября 2021
03 ноября 2021
05 ноября 2021
07 ноября 2021
12 ноября 2021
14 ноября 2021
16 ноября 2021
26 ноября 2021
27 ноября 2021
28 ноября 2021
30 ноября 2021
Пресса
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Ноябрь
06.09.2021
Диана Вишнева в собственном контексте вошла в роль императрицы Ирана. Газета «Коммерсантъ»
В Театре им. Моссовета состоялось главное событие фестиваля Дианы Вишневой — основательница Context и труппа Пермского театра оперы и балета представили постановку Алексея Мирошниченко «Шахерезада». На спектакле о последней императрице Ирана присутствовала Татьяна Кузнецова.

На закрытом показе — фактически на генеральной репетиции — была вся светская, коммерческая и культурная Москва, хотя новинок не ожидалось. Пермский балет привез две известные постановки своего экс-худрука Алексея Мирошниченко. Причем «Шута» Прокофьева (2011) уже показывали в Москве на «Золотой маске»; премьера же «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова с Дианой Вишневой и Марсело Гомесом в главных ролях прошла в Перми в 2019 году. Ажиотаж московского показа — результат способности балерины превращать в чистое золото «современного искусства» все, к чему прикасается ее рука. Меж тем по технике и методам постановки оба спектакля — старая добрая классика.

Ценность «Шута» — в его оформлении: в Перми впервые за 90 лет полного забвения были восстановлены оригинальные декорации Михаила Ларионова, неудачно поставившего этот спектакль в 1921 году для антрепризы Дягилева. Авангардное великолепие оригинала (в одноактном балете — шесть полных перемен картин, и каждая из них шедевр) десять лет назад поразило лишь специалистов и балетоманов, зато сейчас, с подачи Вишневой, пермский «Шут» вошел в фестивальный контекст на правах новейшего достижения.

DSC_9086.JPG
Фото: Ирина Григорьева


Примечательность «Шахерезады» — в ее беспрецедентности. Алексей Мирошниченко, заручившись согласием императрицы Ирана Фарах Пехлеви, ныне живущей в Париже, создал байопик. В прологе и эпилоге престарелая шахбану открывает некую выставку (архитектор по образованию, она до сих пор много внимания уделяет искусству), вспоминая пролетевшую жизнь. Четыре флешбэка охватывают период с момента знакомства героини с шахом в 1959-м до революционной смуты 1979 года.

К иранской истории постановочная группа отнеслась с пиететом. Сценограф Альона Пикалова воспроизвела на заднике знаменитый фриз с лучниками из дворца в Сузах. Художник по костюмам Татьяна Ногинова одела отделившийся от стены кордебалет «бессмертных» в штаны и длинные рубахи, будто вылепленные из потрескавшейся глины; скрупулезно воспроизвела мундиры шаха, туалеты императрицы, смокинги и платья высшего света, но костюмы танцующих «ремесленников» все же облегчила, отчего народные сцены напоминали восточный базар из балета «Корсар». Сопротивлялся новому сюжету и Римский-Корсаков со своим живописно бушующим морем и гаремной негой, намертво спаянной с персонажами «Шехеразады» Фокина. Однако хореограф Мирошниченко, бдительно соблюдая темпоритм музыки, сумел настоять на собственной трактовке.

Больше всего этот диковинный проект похож на историческое шоу-дефиле (Диана Вишнева меняет по ходу спектакля девять платьев), малоподвижное и по-детски простодушное. Вот царственная чета по случаю 2500-летия персидской монархии встречает высокопоставленных гостей — артисты, одетые во фраки и вечерние туалеты, чередой проходят мимо Марсело Гомеса и Дианы Вишневой, склоняясь в почтительных поклонах. Вот, стоя на балконе, императорская семья принимает парад воинов, одетых в исторические костюмы (о шарканьи московских статистов лучше умолчать, в Перми-то маршировала Росгвардия). Вот парижское порханье студентов с тубусами завершается строевой диагональю: проходя вдоль нее, шах протягивает бокал героине, что означает предложение руки и сердца, — и тут же из кулис выезжает трап, с которого в следующей сцене героиня грациозно спускается, чтобы быть представленной подданным в ходе очередного дефиле.

DSC_9711 c.JPG
Фото: Ирина Григорьева


Редкие танцевальные сцены отличались трогательной и слега комичной архаичностью: подтанцовки «ремесленников» на авансцене смахивали одновременно на парад советских республик Игоря Моисеева и старобалетные проходки слуг, требуемые для перемены декораций. Государственный же переворот был отмечен явными признаками старинной балетной коды: «бессмертные» и «ремесленники», выбрасывая вверх руки со сжатыми кулаками, стремительным галопом заключили в кольцо неподвижно стоящих правителей. А когда, виновато поникнув головами, разомкнули круг, шаха уже не было: лишь голубая орденская лента в руках императрицы напоминала о его существовании.

Центральный эпизод «Шахерезады» — 13-минутный любовный дуэт, поставленный с максимальным целомудрием, — на фоне преобладающей пантомимы выглядел лебединой песней Дианы Вишневой. Грациозно-величественная, она была хороша и в статике мизансцен. Но тут, в несложной поэтичной хореографии, полной трепетных поддержек, пылких батманов, томных арабесков и нежных объятий, Диана Вишнева — босая, в легкой белой комбинации, в надежных руках своего давнего и лучшего партнера Марсело Гомеса — казалась совершенно неотразимой.

Фарах Пехлеви, свидание с которой было организовано по зуму после спектакля, явно придерживалась того же мнения, растроганно благодаря создателей спектакля. Однако их явно сковывало искреннее желание понравиться своей героине вкупе с опасением оскорбить чувства мусульман, осудив исламскую революцию, сломавшую жизнь императрицы. Возможно, команде авторов стоит задуматься о балете про другую августейшую особу, покойную принцессу Диану: любви много, а политики почти никакой.


Текст: Татьяна Кузнецова, газета «Коммерсантъ».
поиск