Концерт камерной музыки

Солистка: Зоя Каракуца (альт)
Дирижер: Владимир Ткаченко

В программе:

Иоганнес Брамс (1833—1897)
Квинтет для кларнета и струнных си минор, ор. 115
переложение для альта и струнного оркестра

Феликс Мендельсон-Бартольди (1809—1847)
Симфония для струнного оркестра № 4 до минор, MWV N 4

Йозеф Гайдн (1732—1809)
Симфония № 45 фа‑диез минор, Hob. I:45 («Прощальная»)

Текущий сезон в Пермском театре оперы и балета проходит под знаком романтизма, и программа этого концерта — не что иное, как обращение к истокам феномена, объединяющего прошлое и настоящее, традицию и новаторство, национальное и общемировое.

Структура концертной программы прочитывается из названия. Произведения предстают в обратной хронологии: от более позднего — к раннему, от расцвета стиля — к его первым росткам. Брамс, Мендельсон-Бартольди и Гайдн — вот три ключевых имени и три ориентира на маршруте ретроспективного путешествия.

Квинтет для кларнета и струнных си минор, ор. 115 — это попытка Иоганнеса Брамса встать на одну высоту с Моцартом и его кларнетовым Штадлер-квинтетом, на протяжении ста лет считавшимся недостижимым абсолютом. Попытка, увенчавшаяся успехом.

Произведение появилось в тот момент, когда 57‑летний Брамс — влиятельнейший композитор эпохи, третий великий «Б» после Баха и Бетховена, как назвал его дирижер Ганс фон Бюлов — внезапно заявил о своем намерении больше не писать музыку. Однако уже годом позже, в 1891‑м, он представил свой новый шедевр.

На создание Квинтета для кларнета и струнных Брамса вдохновил своим мастерством немецкий кларнетист Рихард Мюльфельд, как некогда Моцарта — Антон Штадлер. Выбранная тональность си минор, чаще всего ассоциирующаяся с мрачными настроениями и образами скорби, здесь служит скорее приметой зрелого философского размышления. Да, речь о глубоком драматизме, но это не тональность «терпения» и покорного «ожидания своей участи», как трактовал ее на заре романтизма Шубарт. Сочинение исполнено спокойного, уравновешенного духа и завершается, как моцартовский Штадлер-квинтет, темой с вариациями, создающими эффект открытого финала.

В программе «Эхо романтизма» Квинтет Брамса звучит в переложении для альта, партию которого исполняет Зоя Каракуца. В этой версии перед солисткой стоит трудная задача — не раствориться в струнном ансамбле, в котором уже есть альт, а найти собственный отчетливый голос и продемонстрировать вдохновляющее мастерство.

От зрелого Брамса — к юному Мендельсону. Тринадцать струнных симфоний Феликс Мендельсон-Бартольди написал в период с 1821‑го по 1823‑й, когда ему самому было между 12 и 14 годами. Эти «короткометражки» стали его творческой лабораторией и данью уважения великим композиторам прошлого: Карлу Филиппу Эмануэлю Баху, Вольфгангу Амадею Моцарту и Йозефу Гайдну.

Симфония для струнного оркестра № 4 до минор, как и прочие из этого цикла, предназначалась для камерного исполнения — дом Мендельсонов был одним из интеллектуальных и музыкальных центров Берлина в первой половине XIX века. Несмотря на ученическую природу, в этом произведении уже прослеживаются черты, которые впоследствии назовут «мендельсоновскими»: стремительность, порывистость и мелодическая щедрость, которые умещаются всего в 9 минут звучания.

Завершает программу Симфония № 45 фа‑диез минор, Hob. I:45 Йозефа Гайдна, известная также как «Прощальная» или «Симфония со свечами».

Это произведение-перформанс: по замыслу композитора, ближе к финалу музыканты один за другим задувают свечи над своими пюпитрами и покидают сцену, пока последние звуки в исполнении оставшихся двух скрипок не повисают в тишине — и они тоже уходят. Таким необычным способом «папаша Гайдн» давал понять князю Эстерхази, что музыканты тоже люди и тоже хотят в отпуск, подальше от оркестровых дел, поближе к своим семьям.

С музыкальной точки зрения, «Прощальная», написанная Гайдном в середине жизни, в 1772 году, — одно из вершинных сочинений композитора.

Во‑первых, это единственная известная симфония XVIII века в тональности фа‑диез минор, за которой в романтическую эпоху закрепился образ «демонической», сохраняющей, однако, «мизантропическое» очарование, столь ценимое композиторами предыдущих времен.

Во‑вторых, это единственная симфония Гайдна в пяти полноценных частях. Последние объединяются в двойной финал: после быстрого темпа Presto музыканты почти сразу переключаются на Adagio — и начинается их постепенный уход. Завершив симфонию медленной частью, Гайдн создал прецедент, из которого впоследствии родилась традиция, продолженная «Патетической» Чайковского, рядом симфоний Малера, Шостаковича и других авторов.

В‑третьих, 45‑я симфония организована так, что полностью оправдывает характеристику «сквозной композиции» — и это тоже примета произведений будущего, которой «отец и реформатор благородного искусства музыки» дал ход одним из первых.

…Намек Гайдна был понят правильно, и уже на следующий день после премьеры «Прощальной» симфонии весь двор во главе с князем Эстерхази вернулся в домашнюю резиденцию Айзенштадт.

* В программе возможны изменения