30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Журнал
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
30.07.2020
Антон Пимонов: «Сегодня в Перми есть поле для маневра»
Софья Дымова прокомментировала назначение нового руководителя балетной труппы и задала Антону Пимонову несколько вопросов.
Одна из лучших балетных компаний России меняет капитана: Алексей Мирошниченко возглавлял Пермский балет одиннадцать лет и за это время придал знаменитой труппе новый блеск, собрав завидный репертуар, — причем не все амбициозные планы были реализованы. В собственных работах Мирошниченко искал для классического танца выход из дурного балетного зазеркалья, сочиняя новые сценарии для старых партитур и примериваясь к методам так называемой режиссерской оперы; только однажды он позволил себе в полный рост показать это цеховое зазеркалье — в сложной и трудной «Золушке». Для самого себя он словно искал бегства в историческом прошлом — советском ли, досоветском, хоть бы даже иранском: в «Шахерезаде», его последней пермской работе, вдруг проявились усталость и бездомная тоска, очень петербургская. В родной — по профессиональному происхождению — Петербург Алексей Мирошниченко сейчас и отправляется — пока без нового ангажемента: досадно, если театральный менеджер с подобным опытом останется без большого дела.

Антон Пимонов имеет те же ремесленные корни, что и предшественник: Петербург, академия Вагановой, Мариинский театр. Сольный репертуар — от Баланчина и Форсайта до Ратманского и, кстати, Мирошниченко: зрители помнят его соло в «Ринге» и «В сторону “Лебедя”». Начав в Мариинском работать как хореограф, Пимонов удостоился от прессы звания эпигона — но так по сермяжной традиции называют всех, кто в классическом балете пытается орудовать только средствами классического танца. В его работах мало эффектов и пиротехники, и Пимонов идет на это сознательно. Поставленный в Екатеринбурге и номинированный в этом году на «Золотую маску» балет «Brahms Party» он завершил залпом конфетти.

Карьеру постановщика Пимонов ведет, по слову классика, медленно и неправильно: трудно отбирает необходимые пластические средства, трудно формулирует личный свод сценических правил, наступая при этом на множество граблей, — естественный и прекрасный путь любого хореографа, если только его не торопить. Работа в собственной труппе в удалении от столиц — лучшее условие для неторопливости. Стоило Пимонову вырваться из удушающего воздуха Мариинского театра 2010-х и уехать в «Урал Оперу», как он сразу обрел иное дыхание — чему свидетельством тот же «Brahms Party». И, несмотря на «Золотую маску», полученную за «Скрипичный концерт № 2» в Мариинском, все самое интересное для хореографа Антона Пимонова впереди — в Перми.

В другое время подобная смена руководства могла вызвать бурю: крупный коллектив, недавний уход художественного руководителя, большие волнения вокруг второй сцены театра — построят наконец или не построят etc. Теперь, в эпоху постпандемии, времена стоят скудные и тихие — вероятно, к лучшему: остается говорить на более общие, то есть более важные, то есть чисто художественные темы.

gNvY5XFA.jpeg
Фото: Андрей Чунтомов


Чтобы сразу покончить с конспирологией: как ты оказался на новом месте?

Алексей Мирошниченко спросил у меня, не соглашусь ли я возглавить труппу, затем предложил кандидатуру театру, генеральный директор Андрей Борисов согласовал ее с министром культуры Пермского края, министр — с губернатором.

Что такое для тебя Пермский балет — с каким ощущением ты входишь в компанию? 

С хорошими предчувствиями. Для меня это не чужая земля: корни труппы ведут в Петербург, в Кировский-Мариинский театр, откуда мы с Алексеем вышли оба. У меня есть опыт работы со школой (Пермским хореографическим колледжем. — С.Д.), я хорошо знаю репертуар театра. Пермский балет — сильная и самобытная труппа, от которой ждут событий. Очень высокий уровень, исполнительский и зрительский, и в этом большая заслуга Алексея. Сегодня в Перми есть поле для маневра.

Три предыдущих сезона ты работал заместителем Славы Самодурова в «Урал Балете». Что принес тебе этот опыт?

В Екатеринбурге с меня сняли шоры: я иначе стал смотреть на музыкальный театр в целом. Славе я очень благодарен — он дал пример общения с труппой и грамотной сборки репертуара.

Ты был штатным хореографом труппы наравне с Самодуровым: Петипа и Иванов в петербургском Императорском балете, Баланчин и Роббинс в New York City Ballet — не помню, чтобы в постсоветских труппах мирно уживались два творца. Не было тесно?

Красивые сравнения — не знаю, насколько уместные. Была не теснота, а чувство плеча. До переезда в Екатеринбург для меня оставалось загадкой, как Слава совмещает работу постановщика, репетитора и администратора: я думал, что так нельзя. Теперь понимаю, что именно так и нужно.


«Сделать Жизель мигранткой — это слишком просто»


Намерен ли ты приглашать в Пермь новых российских хореографов, открывать для них мастерскую в духе екатеринбургской «Dance-платформы»? Или так: в России есть новая хореография?

Есть. Вопрос в том, как она соотносится с профессиональными потребностями трупп. О мастерской: всему свое время.

О главном: каковы ближайшие планы Пермского балета — не конкретные названия, а генеральная линия?

Ближайший план — войти в форму и скорее открыть новый сезон. Генеральная линия — три пункта: классика ХХ века, «Баланчин & Co»; балеты XIX века, причем интересно смотреть на них, немного меняя привычный ракурс; новая хореография, в том числе моя собственная. Планируем заказывать новую музыку. Спектакли Алексея Мирошниченко остаются в репертуаре, в планах есть и его новая постановка. Хочу включить в афишу оригинальную работу Славы Самодурова. Другие имена пока оставлю в секрете.

Вторая задача — вырастить новых артистов. Пермская школа сильна. Приглашать столичных звезд необходимо и полезно, но важнее всего те, кто поступит в труппу, перейдя дорогу.

Старинные балеты в новом ракурсе — это Жизель-мигрантка или Аврора, пораженная коронавирусом?

Жизель в пиджаке и в эмиграции мне как раз неинтересна. Это слишком просто. Балет может быть современным благодаря энергии и ритму танца, а не соленому либретто. В 2021 году мы с Самодуровым выпустим в Екатеринбурге «Конька-горбунка», то есть моя работа в «Урал Балете» не заканчивается. За фантастику отвечают восстановленные танцы 1912 года, реальные персонажи танцуют новую хореографию, а ведущие сказки — рэперы из группы EK-Playaz. И все в новом дизайне Насти Нефедовой. Путь «Конька» или «Пахиты» мне кажется плодотворным — но не единственным.

Ты классический хореограф — или современный?

Современный. Делить весь мир на «классику и современность» — корень зла.

Твое предыдущее интервью на COLTA.RU называлось «Россия — не балетная страна». Что скажешь на этот счет спустя четыре сезона?

Сегодня — самая балетная. Я перестал понимать, что такое «балетная страна». Мы же не говорим «драматическая страна» или «постдраматическая страна». Просто нужно решить, для чего мы до сих пор пытаемся ставить балеты, а потом пытаемся их смотреть.

Текст: Софья Дымова

поиск