03 декабря 2022
Сегодня
04 декабря 2022
07 декабря 2022
09 декабря 2022
10 декабря 2022
11 декабря 2022
12 декабря 2022
13 декабря 2022
14 декабря 2022
16 декабря 2022
17 декабря 2022
18 декабря 2022
21 декабря 2022
22 декабря 2022
25 декабря 2022
27 декабря 2022
28 декабря 2022
29 декабря 2022
30 декабря 2022
31 декабря 2022
01 января 2023
02 января 2023
03 января 2023
04 января 2023
05 января 2023
06 января 2023
07 января 2023
08 января 2023
11 января 2023
12 января 2023
13 января 2023
14 января 2023
15 января 2023
18 января 2023
19 января 2023
21 января 2023
22 января 2023
28 января 2023
29 января 2023
31 января 2023
Журнал
  • Декабрь
    03
  • Январь
24.10.2022
Изобретение движений, скорость и овация. В Пермской опере представили балет XXI века

Редактор отдела «музыкальный театр» в Петербургском театральном журнале, автор книги «На пуантах и босиком» Анна Гордеева о новом балетном проекте, который создали Севагин, Самодуров и Пимонов

На афише театра не названия балетов, а три фамилии: «Севагин. Самодуров. Пимонов». Это новый для России ход — обычно наши театры «продают» зрителю историю и/или имена главных  героев. Кто такие Ромео и Джульетта — понятно, а «Иванов. Петров. Сидоров»? Премьера в Пермском театре оперы и балета констатирует факт: эти люди — три руководителя балетных трупп трех российских театров — уже достаточно известны, чтобы зрители покупали билеты, зная о спектакле только то, что его будет ставить конкретный человек.

При этом среди публики, стремящейся попасть в театр (аншлаг, на подступах спрашивают лишний билетик), непривычно много меломанов и молодых музыкантов — то есть того народа, что обычно на танцы смотрит слегка свысока (балет может менять предписанные композитором темпы или вовсе вырезать куски из партитуры — строгие филармонические люди этого не прощают). Дело в том, что из трех одноактных спектаклей в этот вечер два поставлены на только что написанную музыку российских композиторов, которые раньше с балетом никогда не сотрудничали, а работали в сфере современного искусства и там стали лидерами, — Владимира Раннева и Антона Светличного. Вместе с хореографами они представляют стране новый балет — балет XXI века.

Неоклассика Севагина

Начинается программа с одноактовки в постановке Максима Севагина. 25-летний худрук балета Московского Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко для своей постановки "В темных образах" выбрал музыку Антонио Вивальди — два виолончельных концерта итальянского классика. Севагин влетел в кресло руководителя труппы в марте этого года, когда театр посреди сезона покинул француз Лоран Илер, звезда Парижской оперы.

AND_2632.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Севагин к тому моменту работал в театре шестой сезон, танцевал сольные партии (но до премьерства ему было еще очень далеко) и вовсю ставил спектакли — сочинять хореографию он начал, еще будучи подростком в петербургской Академии Русского балета имени Вагановой, к моменту выпуска две его работы были показаны в Мариинском театре. Когда Музыкальный театр внезапно остался без худрука балета, директор театра Андрей Борисов решил сделать ставку на талантливого юнца — и не прогадал (после спектакля приехавший в Пермь на премьеру Борисов светился гордостью и приглашал пермяков на гастроли в Москву). Одноактовка Севагина поражает сумасшедшим темпом и тем, что практически все артисты успевают в этом темпе работать (в самой последней сцене поднимающая ногу вверх девушка не успевает ее зафиксировать в высшей точке как уже пора ставить мысок пуанта на пол, но публика не выражает никакого неодобрения — все восхищены тем, что артисты вообще выживают на такой скорости).

Севагин остается верен неоклассическому словарю, успешно придумывая для него и свои «словечки». Эта верность — следствие его классического образования. «В спектакле, что я только что поставил, много Петербурга, — говорит он. — Все то наследие, весь тот репертуар, на котором я вырос, все те спектакли, в которых я принимал участие, будучи студентом Академии русского балета, — я вдохновлен именно этим.» Вместе с тем его небольшой балет отчетливо принадлежит именно нашему столетию, и те ансамбли, в которых сочетается виртуозный танец и иронические игровые шуточки, рассчитаны на сегодняшних исполнителей.

«С точки зрения физики и эстетики танца  балет очевидно меняется, — говорит Севагин. — Меняется тело. То, как танцуют артисты сейчас, несравнимо с тем, как они танцевали в середине ХХ века. Было больше экспрессии, было меньше чистоты в позах, меньше линий и меньше шагов. Меньше следили за позициями, то есть, скорее, просто выражали свои эмоции, а танцевали „как идет“. В начале ХХI века акцент стал в большей степени ставиться именно на технические моменты: как сделать выворотнее, как выше поднять ногу, как сделать красивее линию. А сейчас, на мой взгляд, у нас есть возможность попробовать объединить все то, к чему стремились в ХХ веке, и то, к чему стремился конец ХХ века — начало века XXI. Попробовать новую сложную технику соединить с эмоциональностью».

Компьютерный мир Самодурова

Вячеслав Самодуров, уже одиннадцатый год возглавляющий балетную труппу Екатеринбургского театра оперы и балета (сейчас выступающего под маркой «Урал Опера Балет»), видит отличие хореографии XXI века от той, что была в прошлых столетиях, прежде всего в убыстрении темпа спектакля. «Для меня век XXI — век динамики», — говорит хореограф.

AND_3581.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


В пермской программе выпускник АРБ 1992 года, затем солист Мариинского театра, балета Нидерландов и английского Королевского балета, ставший сочинять танцы по завершении артистической карьеры, представил балет «Ultima Thule», музыку к которому сочинил Владимир Раннев. Латинское выражение обозначает крайний предел чего-либо — и в физическом (далекий остров), и в психологическом (предел чувств) смыслах.

Герои Самодурова мчатся сквозь сцену на пределе сил, мужчина и женщина сцепляются в дуэте, как в драке, танец полон агрессии, будто смывающей все правила — безупречно прямая спина, свойственная искусству классичского танца, вдруг идет волнами, в мгновенном темпе колышется вся человеческая фигура — больше всего похоже на то, что человек попал в шторм вместе с обломками невидимых бревен, и они как бы беспорядочно толкают его в воде.

Еще одно утверждающееся свойство хореографии ХХI века — открытость другим видам искусства и другим занятиям — также отражено в спектакле Самодурова и Раннева: главная тема балета изначально была написана композитором в прошлом году для всемирного съезда программистов в Москве как мелодия церемонии открытия. Хореограф услышал ее запись в интернете и заказал композитору музыку для целого балета (получились 20 вариаций). В балетной партитуре, отважно освоенной оркестром, который вел Владимир Ткаченко, звучит компьютерный мир — при этом он гораздо дружелюбнее человеческого, представленного на сцене.

Финал Пимонова

Третьим в компании авторов хореографии XXI века стал Антон Пимонов, худрук балета Пермского театра, собственно и пригласивший коллег к сотрудничеству. Выпускник АРБ 1999 года, немало потанцевавший в Мариинском театре и там же начавший сочинять балеты, возглавляет местную труппу третий год — до этого он был вторым хореографом в Екатеринбурге у Самодурова. Именно Пимонов определял имена на афише. «Я позвал Самодурова и Севагина, потому что у этих хореографов очень хороший вкус, — говорит худрук. — Пермская балетная труппа не может себе позволить ставить балеты с плохим вкусом. Я верю своей интуиции, которая подсказывает мне, что сделать правильно, чтобы это было выгодно для труппы». Пимонов заказал новую партитуру Антону Светличному, который до этого сталкивался с искусством танца один-единственный раз, когда хореограф Ольга Цветкова взяла его уже готовую музыку для постановки радикального современного перформанса. «Для меня это первый опыт работы в балетном театре, — говорит композитор, чьи произведения исполняются по всему миру теми артистами, которые увлечены авангардной музыкой,  — но я понял, что музыка в любом случае должна быть ритмичной, дансантной. И мне понравилось, если бы мне предложили еще раз, я бы согласился».

AND_4702.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Балет Пимонова и Светличного «Арктика» стал ликующим финалом вечера, торжеством бессюжетного танца, радующегося самому своему существованию. Хореограф считает, что в его сочинении «отражается Петербург, отражаются все балеты, все те танцы», что он перетанцевал. И самый суровый из троицы хореографов, с наибольшим пиететом говорящий о классическом искусстве Пимонов замечает: «Мы — счастливые люди, потому что нам есть на что оглянуться и посмотреть, что было, какие были пути развития. А с другой стороны мы — несчастные люди, потому что все уже придумано до нас и до нас станцовано. Поэтому, наверное, хореография XXI века — это вывод из того, что было сделано раньше».

Наградой этому выводу была стоячая овация. Хореографы, запускающие балетное движение со скоростью, немыслимой в прошлые века, использующие музыку, от которой упала бы в обморок любая прима XIX века, и тем захватывающие новую аудиторию, нарушающие строгие балетные законы и изобретающие новые движения, получили свои аплодисменты. А еще они впервые собрались вместе и заявили, что российский балет XXI века не только существует, но и управляет театрами. Дальше — только развитие.


Текст: Анна Гордеева, ТАСС 



поиск