За десять лет «Лаборатория современного зрителя» стала не просто просветительской программой театра, а отдельным местом встречи людей, которым интересно разбираться в музыке, театре и в том, как устроено искусство изнутри. Поговорили с куратором «Лаборатории» Анастасией Казаковой о том, что ищет современный зритель и почему лекции, мастер-классы, кинопоказы и открытые репетиции — иногда лишь повод для встречи.
— Как появилась «Лаборатория»? Это была интенция театра или ответ на запросы зрителей?
— «Лаборатория» — не первый образовательный, или, точнее, просветительский проект театра. Еще в 2011 году у нас появился Оперный клуб. По сути, он функционировал по схожим с «Лабораторией» правилам: проходили «заседания» клуба, творческие встречи с артистами и постановочными командами, дискуссии.
Формат «Лаборатории» позволил посмотреть на эту задачу шире — и объединить в одной программе разные форматы: лекции, творческие встречи, открытые репетиции, кинопоказы, мастер-классы. Но толчком к появлению именно «Лаборатории современного зрителя» послужил запрос Теодора Курентзиса. Первоначально предполагалось, что проект будет работать не только вовне, но и «внутрь» театра — для артистов. Жизнь и плотный график внесли свои коррективы, но коллег по театру можно встретить на практически каждом событии «Лаборатории». Внутреннее «обучение» у нас тоже никогда не останавливается.
— Как менялась «Лаборатория» за эти десять лет? Насколько то, каким проект является сегодня, совпадает с тем, каким его задумывали изначально?
— Теодор дал «Лаборатории» импульс, но создавали ее в том виде, в котором ее знают наши зрители, команда Анны Фефеловой и Анастасии Чеклецовой. С 2017 года я курирую проект, а в 2021‑м к команде кураторов присоединился Дмитрий Ренанский.
Как и любой проект, «Лаборатория» меняется с годами: появляются новые форматы, какие‑то, наоборот, уходят, меняются частота и форма мероприятий. Но ключевая идея остается той же, что и десять лет назад: мы стремимся приоткрыть закулисье театра самым заинтересованным людям — зрителям.
— Как вы формулируете главную задачу «Лаборатории»?
— Для нас это формирование театрального сообщества, состоящего из осознанных зрителей: подготовленных к восприятию того или иного произведения, готовых к диалогу, открытых новому.
— Внутри «Лаборатории», как можно предположить из названия, происходит некая трансформация. Как можно описать тех, кто приходит в «Лабораторию» впервые? И какими зрителями им предстоит стать?
— Бывает, что к нам приходят люди, которые поначалу смутно представляют, как вообще устроен театр. Например, почему нельзя показать два спектакля с одним составом в один день или как устроен оркестр. Я сейчас утрирую, но бывают совсем новички, которым мы рассказываем «правила игры». И я обожаю видеть, как у них загораются глаза.
Еще чаще к нам приходят зрители «старой закалки». С ними получаются лучшие дискуссии, потому что театр — живой организм, он не стоит на месте, а развивается. И хочется развиваться вместе с ним.
Но мой самый любимый зритель — тот, кто приходит готовым удивляться и удивляется вместе с нами, открывая новые миры. Иногда он открывает новые миры даже для самих кураторов проекта. Например, так было с показом записей спектакля «Страсти по Матфею» Ромео Кастеллуччи. Наши зрители нашли буклет спектакля в Гамбурге, самостоятельно перевели субтитры, а главное — изучили картины, опубликованные в буклете, потому что именно они помогали полнее раскрыть режиссерский замысел.
Вот такие пытливые умы, готовые искать, размышлять, принимать или аргументированно не соглашаться, — это, конечно, то, ради чего мы всё делаем.
— Опера и балет до сих пор могут казаться чем‑то элитарным, сложным и непонятным. «Лаборатория» помогает преодолеть этот барьер?
— Собственно, со всем этим «Лаборатория» и работает: рассказывает, показывает, объясняет, расширяет кругозор, знакомит зрителей с командами, стилями и жанрами. Когда видишь перед собой режиссера-постановщика спектакля, который оказывается таким же человеком, как ты, а потом смотришь несколько сценических версий одной и той же партитуры, становится ясно: порог входа у всех разный, но его совершенно точно можно преодолеть.
— «Лаборатория» работает циклами, связанными с событиями афиши. Как вы придумываете программу и выбираете темы для разговора?
— Обычно всё начинается с самого события: премьеры оперы или балета, симфонической программы. Дальше мы с Дмитрием Ренанским ищем точки входа — для себя и для зрителей. О чем нам интересно поговорить в связи с предстоящим событием? На что стоит обратить внимание? Каких знаний может не хватить, а какие уже есть, но особенно пригодятся именно в этот раз?
В этом процессе часто участвуют коллеги из разных цехов и подразделений театра. Они помогают нам сфокусироваться на том, что кажется интересным им. Мы также учитываем предыдущий опыт, особенности разных форматов, интерес аудитории к определенным лекторам. Иногда это могут быть и прямые просьбы зрителей: кого‑то пригласить, что‑то показать.
По сути, это отдельный творческий процесс. А дальше начинается организационная работа: согласования, переговоры, стыковка дат. И наконец, само мероприятие.
— Получается ли выстроить для зрителя определенную траекторию — от первой встречи с «Лабораторией» до постоянного участия в жизни театра?
— Поскольку мероприятия выстроены циклами и подчинены конкретным событиям театрального сезона, кажется, что такой траектории нет. Тем не менее она часто складывается сама собой.
Мы гордимся тем, что «Лаборатория» — это в первую очередь сообщество. И оно действительно так работает: многих постоянных гостей можно увидеть группами в антрактах. Они уже знакомы между собой, общаются, обсуждают детали увиденного и услышанного — по сути, «работают» над спектаклем наравне с постановщиками. Мы близко знакомы со многими нашими зрителями, всегда прислушиваемся к их мнению, стараемся учитывать его при выборе спикеров, площадок и особенно — тона разговора.
— Есть ли программы или встречи, которые вы особенно любите вспоминать?
— Есть большие удачи, выдающиеся лекторы, первые шаги на каких‑то направлениях — такие встречи запоминаются особенно. Но я люблю абсолютно все наши программы и считаю каждую довольно ладной картинкой. Так ли это со стороны, нужно, пожалуй, спрашивать зрителей.
Из самых любимых — две программы с Ильей Кухаренко и Богданом Корольком. Это был формат, который нам пока не удалось повторить: недельные просмотры опер и балетов с комментариями экспертов. Он пользовался огромным интересом, да и для нас это было большим удовольствием. В остальном я часто говорю, что сама — первый и самый преданный зритель наших программ.
— Если попробовать подвести итог десяти лет: что для вас будет главным свидетельством того, что «Лаборатория» состоялась?
— Успехом для театра и для участника, смею сказать, будет один и тот же фактор: горящие от интереса глаза наших зрителей.
Фото: Катерина Оляпка, Антон Завьялов, Андрей Чунтомов