01 декабря 2022
Сегодня
03 декабря 2022
04 декабря 2022
07 декабря 2022
09 декабря 2022
10 декабря 2022
11 декабря 2022
12 декабря 2022
13 декабря 2022
14 декабря 2022
16 декабря 2022
17 декабря 2022
18 декабря 2022
21 декабря 2022
22 декабря 2022
25 декабря 2022
27 декабря 2022
28 декабря 2022
29 декабря 2022
30 декабря 2022
31 декабря 2022
01 января 2023
02 января 2023
03 января 2023
04 января 2023
05 января 2023
06 января 2023
07 января 2023
08 января 2023
11 января 2023
12 января 2023
13 января 2023
14 января 2023
15 января 2023
18 января 2023
19 января 2023
21 января 2023
22 января 2023
28 января 2023
29 января 2023
31 января 2023
Журнал
  • Декабрь
    01
  • Январь
30.10.2022
От тени к свету: Севагин/Самодуров/Пимонов в Пермском театре оперы и балета. DELARTE Magazine

n0FMGWBq2hA.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


В конце октября в Пермском театре оперы и балета состоялась мировая премьера балетного триптиха Севагин/Самодуров/Пимонов, названная по именам хореографов. Специально для проекта Раннев и Светличный дебютировали в качестве композиторов для балета. Музыкальный критик Екатерина Беляева рассказывает и показывает по фотографиям читателям DEL’ARTE Magazine о том, что получилось в результате коллаборации современных композиторов и балетных худруков.

Действующие композиторы, особенно такие востребованные как Владимир Раннев (1970, автор опер «Два акта» и «Проза» и музыки к многочисленным драматическим спектаклям и выставкам) и Антон Светличный (1982, автор музыки к спектаклям Кирилла Серебренникова «Гамлет-Машина» и Ольги Цветковой «Крик о тишине. Дао Дэ Цзин», мюзиклу «Две королевы» и др.), обычно не спешат писать музыку для балетного театра из-за его пресловутых условностей. Но оба эти композитора внезапно ответили согласием на предложение худруков балета двух ведущих уральских компаний — Антона Пимонова (Пермь Опера Балет) и Вячеслава Самодурова (Урал Опера Балет) — создать для них новые партитуры. Мировая премьера состоялась в конце октября в Перми, ее курировал программный директор Пермского театра оперы и балета Дмитрий Ренанский.

Маньеристские тени Севагина для Вивальди

Премьера была обозначена на афише не названиями спектаклей, а именами трех худруков-хореографов — «Севагин/Самодуров/Пимонов». При этом Максиму Севагину (Московский музыкальный театр имени К.С Станиславского и В.И. Немировича-Данченко) современной партитуры не досталось, но было предложено выбрать сочинение любого барочного композитора, которое никогда не использовалось на балетной сцене. Так к компании, состоящей из Владимира Раннева и Антона Светличного, «присоединился» Антонио Вивальди (1678-1741) с двумя концертами (Концерт для виолончели, струнных и бассо континуо ре минор и Концерт для двух виолончелей, струнных и бассо континуо соль минор). Севагин назвал свой балет «В темных образах» в соответствии с общей визуальной концепцией вечера. По замыслу художницы-постановщицы балетного триптиха Алены Пикаловой «сквозной темой оформления объема сцены стал переход от глубокой черноты к чистому белому пространству». То есть предполагалось, что Севагин работает с темнотой, Самодуров — с переходом от тьмы к свету, а Пимонов — со светом.

Понятно, что общая концепция постепенного «просветления» никак не мешала хореографам выстраивать собственные взаимоотношения со светом и тенью внутри своих спектаклей, взаимодействуя с Алексеем Хорошевым, художником по свету в триптихе. Двадцатипятилетний Максим Севагин, самый молодой в истории балетный худрук, начал разрабатывать в танце «кьяроскуро» (живописную технику затенения) уже в своем первом по-настоящему удачном балете «Безупречная ошибка», который он сочинил для проекта L.A.D. в 2021 году. Лаконичный спектакль выпал из поля зрения критиков, так как его композиция плохо накладывалась на музыку Леонида Десятникова, к юбилею которого L.A.D. выпускался. «Как старый шарманщик…» Десятникова, с какой стороны на него не посмотри, вырастает из романтизма Шуберта, из начала XIX века, а Севагина явно интересуют музыкальные формы и культурные феномены более ранних периодов. Расцвет «кьяроскуро» пришелся на эпоху Караваждо и караваджистов. Новаторская техника письма виртуозно использовалась художниками в моделировании человеческого тела.

В балете «В темных образах» Севагин создает средствами танца и игрой света и тени разные иллюзии рельефа человеческого тела, придумывая для артистов не самые грациозные, и уж точно не галантные позы и позировки. В какой-то момент на сцене возникают вполне узнаваемые, типичные для эпохи маньеристов затемненные композиции светской и религиозной живописи: картины распятия, кающиеся Марии Магдалины, реалистичные музы из трактира, растрепанные жрицы Венеры и персонажи жутковатых интимных сцен, завуалированных под вечеринки с музыкой и танцами (см. фото ниже). Взяв именно эти концерты Вивальди — для виолончели — Севагин состаривает барочную музыку, открывает в ней новые грани. Он заставляет ее объяснять любопытные явления эпохи предваряющей барокко. И парадоксальным образом музыка Вивальди совсем не сопротивляется.


AND_3749.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Вольно или не вольно молодой хореограф спорит с Баланчиным и его балетом «Кончерто барокко», созданным в 1948 году на музыку концерта для двух скрипок и струнного оркестра И.С. Баха. У Баланчина в танце соревнуются две виртуозные девушки-скрипки, у Севагина виолончели не дублируются конкретными танцовщиками на сцене, но зато элегантные инструменты участвуют в создании суггестивной атмосферы спектакля.

Царство тьмы Самодурова на музыку Раннева

История уже успела зафиксировать момент прихода Владимира Раннева в балетный театр. Рассказывают, что Вячеславу Самодурову понравилась найденная в интернете композиция Раннева “Hello, world”, написанная для церемонии открытия чемпионата мира по программированию осенью 2021 года, он позвонил автору по телефону и попросил сделать из этой миниатюры балет для вечера в Перми. Сотрудничество состоялось. Раннева не совсем устроило придуманное Самодуровым название, в итоге вышла традиционная формула «балет такой-то такого-то хореографа на музыку такого-то произведения такого-то композитора»: балет Вячеслава Самодурова “Ultima Thule” на музыку Владимира Раннева «Двадцать вариаций». Речь действительно идет о многократном повторении по нарастающей, как в «Болеро Равеля, теме, которая прежде легла в основу “Hello, world”.

Название “Ultima Thule” неслучайно для Самодурова. Как и Севагин с «кьяроскуро», он продолжает здесь «отанцовывать» начатую ранее тему взвинченности и возбуженности, которая переполняет Художника в сегодняшней непонятной ситуации, когда накопленную за время ковидной спячки энергию и задержанную обстоятельствами радость творчества неуместно публично выплеснуть. В почти веселой «Танцемании» Юрия Красавина (мировая премьера состоялась в июле 2022). Самодуров показывает артистов Большого театра, одержимых маниакальной страстью к танцу. В “Ultima Thule” он отправляет в ссылку превосходных солистов Пермского балета на забытую богом землю, где люди проходят все стадия расчеловечивания, умирают и продолжают вести жалкое существование теней в Аиде. Словосочетанием “ultima Thule”, или «крайняя Туле», античные авторы обозначали неизведанную территорию и последнее пристанище землян.

Партитура Раннева, в которой каждая минута музыки сохраняет первоначальный дух церемонии, помпы, дурного праздника, поминок, грандиозно оформляет это траурное шествие человеков из зоны, пульсирующей энергией света (см. фото выше), в пространство замшелой тьмы (см. фото ниже). Заунывная мелодия (отдаленно слышится обобщенный, но неуловимый до конца мотив народной или революционной песни, похожей на те, что звучат в симфонии Шостаковича «1905») повторяется много раз. В момент коренного перелома, когда становится ясно, что борьба людишек тщетна, артисты оркестра пермского театра начинают в буквальном смысле петь эту самую мелодию, превращая новенькую партитуру в своеобразный опус для балета, оркестра и хора, где хор и оркестр — одно и то же.


AND_4702.jpg

Фото: Андрей Чунтомов


Медвежья земля Светличного и Пимонова

Антон Светличный сразу согласился, что их общий с Антоном Пимоновым балет будет называться «Арктика». Спектакль с оригинальным дерзким названием «медвежья земля» (территория, расположенная под созвездием Большой медведицы) можно считать оммажем Перми, красивым приношением к грядущему юбилею города, на гербе которого красуется шагающий белый медведь, хотя, возможно, постановщики не вкладывали в название никакого особого смысла.

Как и его коллеги, Пимонов здесь возвращается к теме, которую он уже начинал разрабатывать в прошлых работах. После появления «Арктики» совсем в ином ключе воспринимается его последний балет «Сделано в Большом» на музыку Анатолия Королева. Теперь стало понятно, что Пимонов исследует советское прошлое балета и танца, когда проходки строем, спортивные соревнования, танцевальные конкурсы на выносливость были гармоничной частью театрального спектакля. Уместно вспомнить балетмейстера-новатора 30-х годов Федора Лопухова и многих других. Советское «строевое» Пимонов кладет на одну чашу весов, а на другую помещает волнующее его наследие Баланчина, у которого есть балет-соревнование «Агон». «Арктика» — это наш ответ Чемберлену. Пермский медведь соревнуется с неким условным западным соперником. Хорошая подсказка о сути пермского агона приходит от сценографа. На заднике красуются три круга (см. фото ниже), при этом на желтый накладывается красный, как в символике ушедшей из России платежной системы Mastercard, только в зеркальном отражении, а на красный наезжает голубой — цвет неба и мира.

При создании четырехчастной композиции Светличный — по договоренности с хореографом — ориентировался на музыкальный минимализм конца XX века: опусы Стива Райха и «бристольскую андеграундную сцену».

При первых аккордах аккуратный кордебалет выстраивается в колонну, и за считанные секунды рассыпается по сцене, чтобы без остановки бесконечно долго исполнять простые и похожие друг на друга комбинации, сохраняя нечеловеческий темп. Потом то же самое делает пара виртуозных солистов (см. фото ниже), изнуряя друг друга танцами, соревнуясь до изнеможения. И в финале балетный класс превращается в танцпол, где «танцуют все», где в техно-угаре день сливается с ночью.

Примечательно, что эту уникальную балетную программу целиком, а не только ее музыкальную часть, с начала до конца курировал Дмитрий Ренанский, который прежде специализировался на драматических спектаклях, операх и симфонических концертах. Результат его вторжения на балетную территорию — фантастический. Поэтому, наверное, его дебют можно назвать самым ярким.


Автор: Екатерина БеляваDELARTE Magazine


поиск