17 сентября 2021
Сегодня
18 сентября 2021
19 сентября 2021
21 сентября 2021
22 сентября 2021
23 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
31 октября 2021
Пресса
  • Сентябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
  • Октябрь
09.04.2021
Фарш невозможно провернуть назад. Петербургский театральный журнал
Хорошо, что все и всё уже описали: тампон, ежик-еврей, финальная резня бензопилой… Так что обычной рецензии вроде и не нужно. На вопрос «как поставил г. Богомолов оперу Бизе „Кармен“?» ответ простой — никак. Он не ставил оперы Бизе и, думаю, никакой другой оперы никогда не поставит. То, что мы видели, раньше называли «музычно-драматычным» спектаклем, и, учитывая густой одесский колорит, это наиболее полное определение. Как и в драме, он делает некое авторское высказывание по поводу «Кармен». И источником здесь становится исключительно сюжет либретто (с музыкой у постановщика напряженка). В принципе, с самого начала Богомолов лихо заменяет Мериме на Бабеля, и дальше понеслось: еврейка Кармен, русский солдат Хозе, его сестра Микаэла из архангельской деревни («Так ты сестрат»? — пошутила моя коллега), съемка фильмы «Тореадор», большой немецкий актер Эскамильо Херцог, страсти в клочья и финальное «убивство» всеми мыслимыми подручными средствами. Так что по жанру практически — сериал, «мыльная опера», если угодно.

NCH_0241.jpg
Фото: Андрей и Никита Чунтомовы

При этом Богомолову удается простебать (зачеркнуто) задеть, ранить, уязвить, унизить, ерничая высмеять, травестировать такое количество тем, сюжетов, нац. групп и общественных конвенций, что диву даешься! Евреев, сионизм и Холокост, украинцев и Одессу, православие и народность, революционный пафос и киношный процесс, «новую этику», фем-оптику, безмерную толерантность и квир-тематику (куда ж без геев и трансвеститов), всеобщую российскую пьянку, эйджизм, свадьбы по залету, тов. Кехмана, особую любовь к стриптизерам… Заодно и вампучную нашу Оперу Иванну, и штампы современной режиссерской оперы. Ну и куда без маньяков, со времен «Триумфа» в Стасике и нашумевшего интервью супруги постановщика стало ясно, что они, маньяки, — особая семейная любовь. Серьезно покоцанная и приправленная гитарными переборами партитура Бизе порезана в окрошку с народными песнями и плачем, блатным одесским шансоном, песней Кима «Губы окаянные» из «Пяти вечеров», песенкой Красной Шапочки из фильма с музыкой Рыбникова («…и зеленый попугай»)… Может, что и забыла. Да, высокую поэзию Тараса Шевченко, Владимира Маяковского и, прости господи, БГ про «Город золотой», употребленных примерно так же, как и все остальное. Складывается ли все это в единый пазл? В том-то и дело, что нет, фарш невозможно провернуть назад.

Нас когда-то учили, что говорить об искусстве желательно языком и лексикой этого самого искусства. Итак, попробую, хотя заранее прошу прощенья. Амплитуда моих ощущений по ходу дела была такова: весело-весело, смешно до колик, скучновато, не смешно, противно, почти рвет. Из зала, вдоволь насмеявшись и повеселившись, я выходила обосс… ной, обоср… ной и отпизж… ной. Совет в таких случаях «расслабиться и получить удовольствие» не сработал. Утешало только то, что я в компании с самой «Кармен». Надо у нее учиться, этой прекрасной и загадочной даме в принципе уже ничего не страшно. Будем стойкими и мы.

Константин Богомолов — конечно, великий тролль нашей эпохи, я только удивляюсь, что он с его фантастическим остроумием и острословием до сих пор не в каком-нибудь шоу на Первом канале. Впрочем, его чувство юмора — слишком для них специфично и даже изысканно, главная аудитория Богомолова — наша театральная и около тусовка, а «Гвоздь сезона» — ну правда, вершина! Хотя если бы кто сказал, что режиссеру дадут сделать отнятую московскую церемонию на базе оперного театра в Перми, с использованием оркестра, хора, балета, артистов двух местных театров плюс приезжих (при мне, правда, никто пока не доехал), а также руководителя оперной труппы в качестве шансонетки, — я бы покрутила пальцем у виска. Но, как говорится, не зарекайтесь, живем в забавное время.

NCH_9197.jpg
Фото: Андрей и Никита Чунтомовы

Помнится, несколько лет назад, возглавляя Экспертный совет «Золотой Маски» и отведя финальное заседание, длившееся 5 часов, я отправилась на богомоловского «Идеального мужа», продолжавшегося ровно столько же. Осталась под сильнейшим впечатлением. Меня захватили энергия и полифония сложносочиненного театрального текста, сочетание высокого и профанного, а главное — показалось, что передо мной человек, которого мерзости современной нашей действительности ранят точно так же, как и меня. Потом были и другие его драматические спектакли, и оперный дебют в МАМТе — «Триумф времени и бесчувствия» Генделя, принятый мною (кстати, опять была в экспертах) если не безоговорочно, то с живейшим интересом. Это был опыт неофита. Богомолов придумал параллельный музыке (возвышенной и небесной) шокирующий сюжет. Но он выглядел уместным еще и потому, что нарратива в привычном понимании у оратории Генделя не было. И контраст «верха» и «низа», звука и визуала служил крепким стержнем всей постановки.

Ради чего в «Кармен» весь этот фонтан стеба, цинизма, иронии — вопрос торчащей занозой встает сразу, как только проходит эйфория веселья. Что сегодня волнует Константина Богомолова? Да, похоже, ничего особенного. Чисто поржать, как говорит молодежь молодая. Когда Хозе в финале всевозможными средствами убивает Кармен, на титрах (главный режиссерский прием) возникает надпись: «Хор не вмешивается. Потому, что в хоре нет евреев». Это правда кому-то смешно? И это итог?

Вообще, автор спектакля не выдерживает взятых им самим темпа, ритма и плотности высказывания, во втором действии все ощутимо проседает и ни к чему не ведет. Все кульминации остаются в первой половине. У Богомолова явно нет опыта обращения с людскими массами на сцене — хор чаще всего находится в стоячей мизансцене (практически цитирую его титры). В самом начале массовка появляется и двигается в утрированно еврейской пластике, но потом режиссер об этом забывает, и все ходят как обычно. Вызывает вопросы и техника мизансценирования, принцип «все встали на авансцене и поем, глядя в зал или на дирижера» выглядит странно рядом со сценами, где все действуют и поют вполне себе живо.

В смысле актерской игры пермские солисты доставили немало удовольствия, хочу верить, именно после работы с режиссером. Наталья Ляскова не похожа на всех провинциальных Карменсит, виляющих бедрами и стреляющих глазками, у нее абсолютно законченный образ комиссара и железной стервы, в общем, Клара Цеткин, Розалия Землячка и Лариса Рейснер в одном флаконе. На месте и Борис Рудак (Хозе), богобоязненный тихушник. Совершенно шикарен Энхбат Тувшинжаргал (Эскамильо) в роли большого немецкого киноартиста и любовника Кармен, сцена с постепенным опьянением в Куплетах — просто супер! Как всегда блеснула Надежда Павлова (Микаэла), вокалом прежде всего, роль ей досталась неказистая. Все они, включая Константина Сучкова (Моралес) и Тимофея Павленко (Цунига), показали высокий класс сценического существования, развеивая мифы и легенды, бытующие об оперных певцах в среде драматических критиков. Не упоминаю известных актеров пермского Театра-Театра, им, что называется, по штату положено. Только скажите им кто-нибудь, что правильно произносить «Одеса», а не «Одэссса».

NCH_9298.jpg
Фото: Андрей и Никита Чунтомовы

О главном. Богомолов, как и некоторые его коллеги, явно считает оперу чем-то странным, старомодным, пафосным и ненастоящим. Ну, не случилось в детстве. Или просто глухота (не в физическом смысле), сталкиваюсь с этим постоянно, наблюдаю даже у очень умных людей. Людям, мыслящим исключительно в логике вербальных смыслов, абстрактное искусство музыки не заходит. Были, как известно, «унтерменш», так и для них опера — недожанр, который нуждается в подпорках, улучшении и постоянных словесных объяснениях. Им невдомек, хотя, казалось бы, чего проще: музыка (тем более великая) обладает магическим свойством быть проводником мыслей, эмоций, чувств, смыслов, подтекстов, ассоциаций. И рассказчиком, иногда в параллель сюжету. В театре она ответственна за художественное время, дает самое важное — развитие и процесс. Но нет. Из-за недоверия начинаются манипуляции. Если не удается ее совсем уж кастрировать, то надо перекрывать рассказами в микрофон, титрами на экране, танцами (кстати, удачно поставленными Алексеем Расторгуевым), любой сценической суетой… Чем угодно, лишь бы не слышать. И это печально. Вероятно, у хорошего дирижера Филиппа Чижевского были свои резоны с этим соглашаться. Скажу только, что гитарные вставки и наигрыши в партитуре Бизе меня не корежили, хотя и ничего не добавляли. А вот целенаправленная работа с ритмом, свежими акцентами, особой остротой звучания — порадовала. Некоторых солистов оркестр все-таки заставлял форсировать звук, были и неточности в интонировании. Но это все — такие пустяки в сравнении с общей сложнейшей, но падающей конструкцией спектакля, который сделан талантливым человеком, но по ошибке зашедшим не в ту дверь. Не того театра.

Не хочется думать, что послепремьерный хайп, который мы наблюдаем в сетях, или, скажем, более прагматичные цели (про гонорары в Пермском оперном СМИ поведали перед самой премьерой) были основной причиной похода Богомолова на «Кармен». Порог чувствительности и допустимого на сцене — у всех абсолютно разный, и эта постановка заставляет зрителей поделиться на два лагеря: оскорбленных за высокое искусство и циников, которым все «по барабану», и постмодернизм рулит. Вроде как третьего не дано — тем, кто не желает оказаться ни в той, ни в другой группе, ох, непросто. В этом смысле — провокация Богомолова отлично удалась.


Текст: Лариса Барыкина, Петербургский театральный журнал
поиск