28 июля 2021
05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Пресса
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
15.04.2021
Искусство рассуждать о постановках, которых вы не видели. zvzda.ru

Несколько дней назад «Звезда» опубликовала комплиментарное мнение искусствоведа Александра Михайлова о постановке Константина Богомолова «Кармен», премьера которой недавно прошла в Пермском театре оперы и балета. В качестве реакции на этот текст (а также вообще на все тексты, вышедшие в СМИ и соцсетях за последнюю неделю) Иван Козлов сформулировал собственное мнение, аккуратно дождавшись момента, когда у него не останется ни единого шанса поддаться искушению и посмотреть-таки пресловутую оперу.

Раз уж я взялся писать колонку об опере «Кармен», то первым делом считаю нужным предупредить, что я её, конечно же, не видел. Мне вообще кажется естественным, что в современном мире способы потребления контента не могут ограничиваться только дихотомией «смотрел не смотрел», так что и попытки укорить кого-то расхожей цитатой про «я Пастернака не читал, но осуждаю» тоже должны быть преодолены и забыты. Почитайте, например, вышедшую ещё пять лет назад книгу французского преподавателя Пьера Байяра «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали»: в ней он прямо говорит, что существует много степеней «прочтения» и способ «прочесть от корки до корки» среди них самый радикальный и редко используемый, а представление о том или ином произведении складывается не только из знакомства с ним, но и из изучения контекста, в котором оно бытует.

То же и с кино. Если кто-то ещё помнит, был такой этически сомнительный, дико дорогой и безумный в плане хронометража проект Ильи Хржановского, в котором приняло участие множество разных замечательных людей от Теодора Курентзиса до Тесака. Назывался «Дау». Целиком его не смотрел вообще почти никто, кроме, может быть, нескольких отъявленных безумцев и Антона Долина. Даже отдельные серии, которые в какой-то момент появились в общем доступе, осилило не так уж много зрителей во всяком случае, их было значительно меньше, чем тех, у кого по поводу «Дау» сложилось мнение, тех, кто его обсуждал, восхвалял или клеймил. Я очень благодарен Илье Хржановскому за то, что он наконец снял с нас это «проклятье Пастернака» и обсуждение творческого продукта без необходимости ознакомления с ним стало совершенно легитимным. И ведь это произошло не потому (ладно, не только потому), что «Дау» невозможно смотреть от начала и до конца. Дело в том, что этот фильм, как бы кто к нему ни относился, изначально был сконструирован как явление, которое невозможно было описать только через происходящее на экране как медийный феномен он оказался гораздо шире всего отснятого материала и даже всех дополнительных аттракционов.

Тут мне почему-то вспоминается картина под названием «Сербский фильм». Если вы её не видели, то, значит, вам и не надо, и гуглить её я тоже не советую. Это один из самых жестоких фильмов, рассчитанных на массового зрителя, дальше него только мгла, обитающая на разных специализированных трекерах. По сюжету, порноактёр получает предложение сняться в очередном фильме, но на деле его втягивают в довольно адское и полное насилия производство снаффа, из которого нет дороги назад; в результате герой и вся его семья получают страшные физические и психологические травмы, от которых пробуют оправиться, но не могут, и спустя некоторое время после основных событий коллективно кончают с собой. Как только это происходит, на месте трагедии появляются люди с камерами и произносят сакраментальную фразу: «Это и есть фильм». Съёмка продолжается, она и не прерывалась, и групповой [Роскомнадзор] отличный сюжетный поворот.

Именно так и устроена медиасреда. Зритель больше не решает, когда выключить кино, актёр не решает, когда заканчивается проект, в котором он участвует. Фильм «Дау» это не только фильм «Дау», но и абсолютно всё, происходящее вокруг него: это и колонки с рецензиями на фильм, и возмущение феминисток, и скандальные истории о взаимоотношениях на площадке, и всё остальное, что вы можете себе представить: вплоть до убийства Тесака в тюрьме. Аналогично, «Кармен» это не три часа действия в зале Оперного. Это выступления Богомолова в прессе, это все наши ругательные и хвалебные комментарии, это манифест в «Новой газете», это интервью Собчак со скопинским маньяком и так далее.

А раз так, может ли помешать формированию моего мнения тот факт, что я не видел лишь одно из звеньев (даже не факт, что ключевых) этой длинной цепочки собственно постановку в Оперном? Какая ерунда, ну что вы, ей-богу.

Тем более, если бы я её посмотрел, мне бы неизбежно пришлось говорить о ней в содержательном ключе. А содержательно обсуждать постмодернистские постановки, обыгрывающие классические сюжеты, вредно для ментального и физического здоровья: ещё до того, как постмодерн умер, они строились по одним и тем же принципам, а уж после его смерти и подавно превратились в самовоспроизводящееся ничто. Если вы видите снимки из зала с тупыми шутками и тошнотворными каламбурами, вы не должны обманывать себя надеждой, что ваше личное присутствие открыло бы в них какие-то дополнительные слои смыслов. Всё именно так плохо, как можно предполагать: к счастью, постмодерн никогда этого не скрывал и не стеснялся.

К тому же, содержательно «Кармен» пообсуждали уже и без меня. Целую неделю никакого продыху не было от этих обсуждений. Не знаю, как вам, а мне по итогу захотелось только вздёрнуться с тоски. С теми, кому понравилось, всё понятно: ну хвалят и хвалят, кто-то пытается эстетствовать, кто-то честно говорит, что хотел посмеяться и посмеялся без всяких завышенных ожиданий. Но те, кому не понравилось, это вообще моя боль. Я не нашёл ни одной точки зрения, с которой хотелось бы солидаризироваться, потому что большинство из них сводятся к заламыванию рук, к рассуждениям про то, о чём можно и нельзя шутить, про то, может ли режиссёр так вторгаться в классическое произведение, и так далее. В общем, разные сорта оскорблённого традиционалистского ворчания, которого мы все наслушались ещё при Гельмане словно годы «культурного проекта» так никого ничему и не научили.

В этом плане Пермь, конечно, заслужила своего Богомолова. Оскорбляться и возмущаться бесполезно и не нужно. А что нужно? Я думаю, что нужно расширить контекст разговора о конкретной постановке до разговора о её авторе, той культурной среде, в которой он существует, и реакции на него. Ведь, напомню, «Кармен» это не только три (или сколько там) часа сценического времени. Это и сам Богомолов, и его зрители, и театральные критики, и самолёты, на которых они прилетают, и т. д. и т. п.

Понимаете, почему меня это волнует. Я считаю Константина Богомолова воплощением всех самых худших черт российской богемы и творческой интеллигенции, не способной на настоящее революционное или просто радикальное высказывание, но умело поддерживающей сложившийся порядок вещей. Постмодернист-конъюнктурщик, за десятилетие прошедший путь от участия в протестах до их резкой критики, до роли доверенного лица Сергея Собянина, до авторства откровенно реакционного правого манифеста, эксплуатирующего вульгарную и вредную пропагандистскую страшилку о загнивающей Европе. Такая типичная опора режима для мидл-класса с претензией на интеллектуальность. Конечно, всем этим его личность тоже не описывается, и я не предлагаю его «отменять» или устраивать какие-то публичные кампании: к «cancel culture» в том её изводе, который мы имеем счастье регулярно наблюдать в соцсетях, я отношусь не лучше вашего.

Но всё же я был бы рад, если бы в Перми нашлось хотя бы несколько человек, которые могли бы сказать не от имени возмущённой общественности (не выношу возмущённую общественность), а от себя лично: «Я не пойду на „Кармен“, потому что её создал режиссёр, подпитывать репутационный капитал которого я считаю неприемлемым для себя».

Это сразу вывело бы дискуссию в более широкое поле, в котором ей и подобает находиться. Просто потому что давайте, наконец, поймём: ничего неполитического вокруг давно уже нет, а попытки отстроиться от контекста охранительские штучки, которые привели нас туда, куда привели. Люди, которые пытаются оставаться актуальными и дерзкими, не пересекая «двойных сплошных» (а Богомолов отлично понимает, кого можно смело и бескомпромиссно троллить, а кого нельзя) нам не друзья.

Но ничего подобного, конечно, не происходит. Почитайте рецензии на «Кольте» или на «Медузе». Критики, специально прилетевшие в Пермь, так усердно поддерживают статус-кво, что кажется, стоит им сделать шаг вправо или шаг влево за пределы установленных Богомоловым рамок, как у всего театрального истеблишмента тут же поотваливаются жопы. Особенно у Александра Баунова, который, судя по этому посту, вообще считает, что провинциальную публику не интересуют «столичные скандалы» и что она, иначе говоря, не способна смотреть на явления в чуть более широком контексте, чем ей показывают.

Хотя, может быть, не так уж он и не прав, если подводить итоги целой недели обсуждений. Слушаем «Валенки» «Крокодилы-бегемоты», спорим о степени скабрезности авторских каламбуров, обсуждаем окровавленный тампон. Именно это от нас и ожидалось, а понимания того, что мы сами можем задавать собственную канву дискуссии, превосходящую постмодернистские сценарии, пока не возникло. И это очень грустно, конечно.

Текст: Иван Козлов, zvzda.ru
поиск