05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Пресса
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
22.06.2021
Из смутного времени в грядущую утопию. В Пермском театре вышла вторая — и последняя — балетная премьера сезона. Журнал «Музыкальная жизнь»

m-u90xMQ.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Уральский театр в этом сезоне устроил фейерверк из оперных премьер – от «Дон Жуана» (Артем Абашев — Марат Гацалов) до грядущей «Иоланты» (также Артем Абашев —  Марат Гацалов) и от «Кармен» (Филипп Чижевский — Константин Богомолов) до «Любви к трем апельсинам» (Артем Абашев — Филипп Григорьян). Балет же предложил всего два премьерных вечера, хотя идеологически ситуация та же: надо разрабатывать новую концепцию развития труппы после ухода сильного лидера — прихода новой команды, которой еще надо доказывать, что она сильная. Конечно, для такого неравенства есть тысяча причин, но, мне кажется, одна из важнейших — темперамент худруков. Антон Пимонов, возглавивший в заканчивающемся сезоне пермский балет, вовсе не человек «бури и натиска». Он — терпеливый строитель, и строитель узорчатый, конструкции его сложны, но надежны, и он никуда не спешит. И это дает результаты: случившиеся в декабре «Озорные песни» на музыку Пуленка — первая премьера Пимонова на новом месте — вышли очень удачными. При этом поставлены они были для небольшого ансамбля, теперь же хореограф занял в новом спектакле всю труппу.

Балетов в программе вечера было три, премьер же — две: вставший в центре программы «Когда падал снег» Дагласа Ли давно существует в репертуаре театра. Худрук перед премьерой объяснил прессе выбор именно этой одноактовки для соединений новинок в одну программу: принцип был «белое — черное — белое». То есть сначала залитый светом «Польский бал» из оперы «Иван Сусанин», затем маленький спектакль Дагласа Ли (тьма, печаль, едва различимые фигуры артистов), и, наконец, новая постановка самого Пимонова — «Фортепианный концерт № 5» на музыку Прокофьева, в котором снова торжествует свет.

«Польский акт» посвящен 150-летию Пермского театра оперы и балета: именно с оперы Глинки, прозвучавшей в 1870 году на берегах Камы, отсчитывается официальная история театра. Меж тем, как известно, более краткая история пермского балета тесно связана с историей Мариинского (Кировского) театра — ленинградцы были эвакуированы в Пермь во время войны, выступали на этой сцене, из ленинградской выросла пермская балетная школа. Это родство также не было забыто в юбилейном спектакле: для постановки была выбрана та версия «Польского бала», что сделали в Кировском театре в 1939 году Андрей Лопухов и Сергей Корень — а не версия Ростислава Захарова, сотворенная тогда же в Большом. И опять-таки — для выбора есть множество причин (и родство театров, и биография Пимонова – он учился в АРБ и танцевал в Мариинке), но очень важным мне кажется глубокая интеллигентность петербургской версии.


aPFYz22A.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Огромная картина, отданная Глинкой танцам польского дворянства, естественным образом создавала контраст меж суровостью Руси и изящным польским светом, который — при всем своем обаянии — в этом противостоянии оказывался неправ. Большой в свое время пошел по легкому пути: в танцах тех поляков была заранее заложена насмешка над ними. Да, красивые, щегольски щелкают каблуками, дамам ручки целуют — но все немного карикатурно, все как-то чересчур (мысль «а посмотрим мы на вас в наших болотах» слишком очевидна). В версии Лопухова-Кореня Польский бал — изысканные танцы без всяких карикатур. Дамы высокомерны и нежны одновременно, кавалеры благородны, их лихость усмирена хорошими манерами. Полонез и краковяк, вальс и мазурка — даже быстрые танцы исполняются не слишком торопливо (дирижировал Артем Абашев), на сцене возникает поэма почти призрачного мира. Быть может, он и вовсе — видение? Вот сидят русские деревенские люди, смотрят на красавчиков, что забрели в нашу родную глушь, и гадают — как должны жить господа поляки, чтобы вот так выглядеть и вот так легко пренебрегать чужими жизнями, не похожими на свою? Но скорее всего, этот мир все-таки реальность (несмотря на отчетливо фэнтезийную декорацию, сотворенную Альоной Пикаловой) — просто эти божественно прекрасные люди не знают и не хотят знать о том, что в России они не слишком-то нужны — и поплатятся за это полной мерой. А костромские люди на самом деле не смогут себе и представить вот эту летучую жизнь — и им это тоже обойдется недешево. Всю эту историю, именно такой ее разворот чутко воспроизвели на сцене пермские артисты, с которыми репетировала посланница Мариинки Елена Баженова. В разных составах Польским магнатом были Сергей Крекер и Марат Фадеев, Королевой — неизменно Анастасия Костюк, Королевичами — Генрих Райник и Игорь Король, а в величественном же вальсе сияли Булган Рэнцендорж и Альбина Рангулова.

После мрачноватой вставки «Когда падал снег» зрителям был представлен «Фортепианный концерт № 5» в постановке Антона Пимонова (фортепиано — Алексей Сучков, за пультом вновь стоял Артем Абашев).


pFy5tbxw.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Предыдущая работа хореографа с музыкой Прокофьева («Скрипичный концерт № 2», сотворенный в Мариинском театре) принесла ему четыре года назад лауреатство на «Золотой маске». В 2020-м «Brahms party», сделанный в екатеринбургском балете, добавил в биографию еще номинацию. Из-за ковидного года «завис» в Большом уже поставленный одноактный балет «Made in Bolshoi» на музыку Анатолия Королева — театр уже год не может заново собрать программу, заявленную на весну 2020-го. В целом можно сказать, что биография 40-летнего Пимонова уже удалась, сделалась — постановки в Большом и Мариинке, в Перми и Екатеринбурге плюс один балет в Баварии — это несомненный успех. Но гораздо важнее совершенствующийся, вырабатывающийся на ходу, постоянно усложняющийся и при этом становящийся все более тонко — выкованным словарь хореографа, его развивающийся стиль.

Пимонов — неоклассик, присягнувший Джорджу Баланчину, но не копиист, не заглядывающий в глаза гению начетчик, а — ученик, продолжатель. Изначально он хотел поставить балет на другой фортепианный концерт (Александра Черепнина), но когда начал репетиции, понял, что его хореографические идеи не подходят для той музыки. Многие постановщики в наше время решили бы, что тем хуже для музыки — но Пимонов не стал преодолевать материал, он нашел тот концерт, что совпал с его идеями. Альона Пикалова сотворила светлый кабинет, Алексей Хорошев наполнил его сложным, гулким светом, а художник по костюмам Татьяна Ногинова выдала артистам как бы простенькие светлые наряды. Мыслью же балета стало общее движение, возникающее из сложного взаимодействия разных па. Движение вперед, вдаль — образом этого балета может стать не изящный часовой механизм (в XIX веке периодически становившийся символом танца), а старт космического корабля. Но без всяких там взрывов, громов, никому не надо прятаться в укрытие — сложнейшая махина взлетает мелодично, сама в процессе собирается в воздухе из разных частей и отправляется в другую галактику. И пермская балетная труппа в этих простеньких нарядах кажется в этот момент экипажем счастливого звездолета — которому не придется встречаться ни с какими инопланетными монстрами, только лишь открывать прекрасные миры. Композиция вечера складывается: от танцев, за которыми прошлое и война, до танцев, за которыми будущее и свобода.


_w3w53jA.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Важно то, что Пимонов при этом чуть посмеивается. Это важное свойство хореографа, тонкое его умение — он умеет шутить в балете, шутить изящно, и над вековой историей танца и над самим собой, навсегда влюбленным в эту историю. Арабески и кабриоли выполняются по всем правилам балетного словаря, но в какую-то микросекунду хореография будто улыбается нам краешком рта — и снова на лице спектакля серьезное выражение. Это прекрасный метод работы с бессюжетными спектаклями, это несомненно пригодится при постановке спектакля – балетной азбуки, который хореограф обещает выпустить в следующем сезоне. Но в дальнейших его планах — ни много ни мало — полнометражный «Каменный цветок» Прокофьева. Что ж, юмор может пригодиться и там. Во всяком случае, планы выглядят смелыми и весьма интересными для публики.


Текст: Анна Гордеева, журнал «Музыкальная жизнь»   

поиск