05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Пресса
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
07.06.2021
Кичливый лях, стерильный росс. «Польский бал» и «Концерт №5» в Перми. «Коммерсантъ»

Пермский театр оперы и балета им. Чайковского выпустил два новых одноактных балета: воссоздал постановку 1939 года — «Польский бал» из оперы «Иван Сусанин» и представил мировую премьеру «Концерта №5» с музыкой Прокофьева. Экзамен по изучению различных танцевальных стилей труппа сдала успешно, считает Татьяна Кузнецова.

Петербуржец Антон Пимонов, возглавивший Пермский балет летом прошлого года, выпустил свою вторую премьеру (о первой — см. “Ъ” от 26 декабря 2020 года). Программа из трех одноактных балетов охватила временной диапазон в восемь десятков лет и продемонстрировала стилевое разнообразие. За западный актуальный балет отвечала возобновленная театром постановка Дагласа Ли «Когда падал снег», появившаяся в репертуаре в 2014-м: довольно тоскливое и темное (по освещению и по смыслу) сочинение для семи солистов про одиночество и разобщенность — с непременными телесными волнами, свидетельствующими о принадлежности к современной хореографии. Гораздо больше позитива внесли в программу две многолюдные новые работы: реконструкция «Польского бала» из оперы Глинки «Иван Сусанин», поставленного в ленинградском Театре им. Кирова в 1939 году характерными солистами Андреем Лопуховым и Сергеем Коренем, и свежий бессюжетный «Концерт №5» Прокофьева, сочиненный самим Пимоновым с оглядкой на Баланчина.

«Польский бал» — абсолютный раритет: этот букет вымирающих польских танцев, изучаемых в балетных школах, но в театрах практически не исполняемых, похоже, цветет теперь только в Перми (в бывшем Кировском, теперь Мариинском театре, идет версия Сергея Вихарева). Однако реставрация коснулась только хореографии: балетмейстер-постановщик, характерная солистка Елена Баженова воспроизвела и отрепетировала ее со всей дотошностью, присущей петербуржцам.


S3q8H-5w.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Лихая шляхта (всего 56 человек, из них четыре пары солистов и восемь «классичек»-корифеек) танцевала с ровностью хорошо вымуштрованного кордебалета «лебедей». Волюнтаризм исключен: выверен каждый интервал, ракурс, высота рук, положение плеч, поворот головы. Технические ошибки (вроде выворотных «ключей» и «голубцов») были тоже общие, а потому ровность строя не нарушалась ни резким движением, ни внештатной эмоцией — и в этом тоже сказалось историческое отличие Петербурга от своевольной и темпераментной Москвы (впрочем, не сохранившей ни своих характерных традиций, ни собственного «Польского бала» в постановке Захарова). Грациозную любезность, обращенную скорее к зрителям, чем к партнерам, и почитаемую петербуржцами за аристократизм, в Москве сочли бы манерностью. Однако в пермской постановке эта улыбчивая светскость вполне соответствовала сценографии Альоны Пикаловой, воздвигшей для «Польского бала» нечто вроде парадного дворцового зала: белоснежный пантеон с ампирными воинскими трофеями на заднике. В спор со сценографом вступила художник Татьяна Ногинова: ее шаловливые костюмы — прозрачные полумаски со стразами, яркие тюлевые платья дам с аппликациями и открытой до талии спиной, современные рубашки кавалеров, дополненные ментиками с рукавами «арлекино» в ромбик — настаивали, что вся эта реконструкция не более чем гламурный карнавал. Или эффектное шоу — этой версии придерживались зрители, восхищенные скорее красочностью зрелища, чем его исторической ценностью.

В «Концерте №5» сценограф Пикалова и художник Ногинова явили идиллическую гармонию: дымчатый «кабинет» Пикаловой оказался чрезвычайно выигрышным фоном и для костюмов — светлых, почти репетиционных (трико, обтягивающие майки, платьица-хитоны), с изящным рисунком, и для хореографии — внешне вполне академичной, но требующей чрезвычайной поворотливости и точности исполнения. На протяжении четырех быстрых частей концерта девять пар кордебалета, три пары солистов и прима с премьером трудятся не покладая ног: серии из неудобных, быстрых и низких револьтадов, кабриолей, арабесков, па-де-бурре, пируэтов прорежены отнюдь не проходными шествиями — с низкими наклонами корпуса, подпрыгиваниями, поворотами.


9MRIcV6w.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Очевидное влияние неоклассики Баланчина и склонность к хореографическим шуткам, раскрашивающим довольно стерильные комбинации, — давняя особенность почерка Антона Пимонова. Однако прочитать его готовы далеко не все артисты. Пимоновскую хореографию следует исполнять как бы не всерьез — с утрированной четкостью, тогда начинает действовать обаяние этого нехитрого юмора — того, что подкупил в его недавних малолюдных «Озорных песнях» Пуленка. Но те же озорства, умноженные старательным многочисленным кордебалетом и поставленные на острую, саркастичную, умную музыку Прокофьева (качества которой были умело подчеркнуты маэстро Артемом Абашевым и его оркестром), кажутся несколько инфантильными для 40-летнего руководителя труппы, решившего в следующем сезоне «разминать» большую форму — и тоже Сергея Прокофьева: трехактный балет «Каменный цветок».


Текст: газета «Коммерсантъ»

поиск