03 февраля 2023
Сегодня
04 февраля 2023
05 февраля 2023
09 февраля 2023
10 февраля 2023
11 февраля 2023
12 февраля 2023
15 февраля 2023
16 февраля 2023
18 февраля 2023
19 февраля 2023
22 февраля 2023
25 февраля 2023
26 февраля 2023
01 марта 2023
02 марта 2023
05 марта 2023
07 марта 2023
08 марта 2023
10 марта 2023
11 марта 2023
14 марта 2023
15 марта 2023
17 марта 2023
18 марта 2023
19 марта 2023
21 марта 2023
01 апреля 2023
02 апреля 2023
04 апреля 2023
05 апреля 2023
07 апреля 2023
08 апреля 2023
09 апреля 2023
12 апреля 2023
14 апреля 2023
15 апреля 2023
16 апреля 2023
19 апреля 2023
20 апреля 2023
22 апреля 2023
23 апреля 2023
27 апреля 2023
29 апреля 2023
30 апреля 2023
Журнал
  • Февраль
    03
  • Март
  • Апрель
11.10.2022
«Музыка должна провоцировать хореографа думать по-новому». Максим Севагин / Антон Пимонов / Вячеслав Самодуров. Интервью

Какими свойствами должна обладать музыка для балетного спектакля? 

Максим Севагин: Она должна в первую очередь вдохновлять хореографа на создание танцевальной формы. Когда Антон Пимонов предложил обратиться к музыке эпохи барокко, мне было важно найти материал, который до сих пор никогда не звучал на балетной сцене. Это как раз случай двух концертов Антонио Вивальди для струнных — потрясающая, очень дансантная музыка. Ее мелодизм, полифоничность и четкая структура композиции помогают работать воображению и направляют его. 

Антон Пимонов: Ритм, динамика — вот, пожалуй, ключевые свойства. Музыка должна провоцировать тебя думать и обостренно чувствовать — причем желательно по-новому, так, как ты не думал и не чувствовал раньше. Она должна быть написана так, чтобы тебе захотелось сделать ее видимой, зримой. И, конечно, музыка должна быть многомерной, объемной и разнохарактерной. У каждой из четырех частей «Арктики» своя интонация, свой ритм, своя динамика — хотя все они объединены общей музыкальной эстетикой. 

Вячеслав Самодуров: Должна быть весомой, грубой, зримой. 


Истории музыкального театра известны разные стратегии работы над балетным спектаклем. Иногда, как в случае тандема Петипа—Чайковский, композитор получал от хореографа подробное ТЗ, «техническое задание» — какой продолжительности, какого характера, иногда даже какого ритмического размера должна звучать музыка в том или ином эпизоде балета. Противоположная ситуация — когда хореограф предоставляет композитору относительно полную художественную свободу, как это нередко бывало у тандема Баланчин—Стравинский. Как вам работалось с вашим соавтором, участвовали ли вы в процессе создания партитуры?

АП: Это был взаимный процесс — нам с Антоном [Светличным] работалось очень радостно и легко. Я предложил четырехчастную структуру целого и конкретную стилевую точку отсчета — музыкальный минимализм конца ХХ века. Антон, как выяснилось, независимо от моей идеи давно хотел поработать с репетитивностью — так что тут всё сошлось. Дальше мы обсудили какие-то детали — вроде хронометража и характера частей «Арктики» — и работа закипела. По мере готовности партитуры Антон присылал фонограммы каждой из частей, я тут же начинал думать о том, как буду работать с этой музыкой. Необходимость в корректировках если и возникала, то была минимальной (скажем, я предложил Антону чуть более компактную структуру первой части) — мы с самого начала говорили на одном языке.

ВС: У Владимира [Раннева] был полный карт-бланш насчет идей и структуры.


Композитор закончил работу над партитурой, вы услышали музыку — как дальше строится процесс работы над спектаклем?

АП: Это очень живая история. Я прихожу в репетиционный класс, слушаю музыку, в голове возникает какая-то картинка — и я показываю ее артистам. Весь процесс происходит «здесь и сейчас», методом проб и ошибок: попробовал поставить одну часть — получилось, отлично, идем дальше, вторая получается не очень — переставляешь ее заново. Готовясь к репетиции, ты держишь в голове примерный рисунок движения — но в момент встречи с танцовщиками он может измениться до неузнаваемости. Очень полезно по-разному ставить один и тот же музыкальный фрагмент, пытаясь посмотреть на него как бы с разной оптикой. Плюс, конечно, всегда очень помогает видео: каждая репетиция записывается, потом ты ее пересматриваешь, делаешь выводы — и зачастую отказываешься от того, что сочинил вчера. Партитура Светличного — магическая, завораживающая, гипнотизирующая. «Арктику» хочется переслушивать снова и снова, не останавливаясь, пытаясь разгадать секреты, которые в ней есть — к каждой части нужно находить свой подход.

ВС: Дальше я слушаю музыку несчетное количество раз — и иду в репетиционный зал.


Как устроен ваш новый балет?

АП: «Арктика» состоит из четырех частей: восьмерка кордебалета, четверка корифеев, сольная пара. Танцы, танцы, танцы — и музыка.

МС: «В темных образах» — это ода, признание в любви к балету. Как хореограф и танцовщик я формировался и развивался на великих классических балетах — «Жизель», «Баядерка», «Лебединое озеро». Вдохновившись ими, мне хотелось попробовать по-своему отразить эти знаковые образы на современной сцене. Спектакль состоит из шести частей, которые соответствуют шести частям концертов Антонио Вивальди. «В темных образах» начинаются и заканчиваются ансамблевыми эпизодами, в которых заняты все девять исполнителей балета, пять девушек и четверо юношей. В центре композиции — дуэт (девушка и юноша), квартет (три девушки и один юноша) и трио (девушка и двое юношей). Танец для меня — это символическое искусство: буквально всё в балетном спектакле говорит символами, от общей композиции целого до малейших деталей. В этом смысле и дуэт, и квартет, и трио я трактую как символические построения, выражающие совершенно разную природу отношений — музыку и танец связывает особая магия чисел.

ВС: Это станет известно только после премьеры.

 

Интервью: Елена Бахур, Дмитрий Ренанский

поиск