Орфей. Шут

…античный миф всё еще не только определяет материал,

но и самые формы нашей творческой мысли.

Иннокентий Анненский

Бессмертные — смертны, смертные — бессмертны;

смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают.

Гераклит

Картина первая

Великий певец и кифаред Орфей жил в далекой гористой Фракии. Чудесным даром песен он обладал, и слава о нем шла по всей Элладе. Дикие звери стояли, замерев, как зачарованные, и внимали божественным звукам, а деревья, соединив свои ветви, окружали Орфея и, заслушавшись его пением, не могли шелохнуться. Но печальны теперь песни Орфея, боль и тоска льются из уст лирника. Погибла нежно любимая жена его Эвридика! Не может примириться Орфей с этой утратой, до сих пор оплакивает он свою Эвридику, и плачет вся природа, слыша его грустное пение. Напрасно друзья пытаются ободрить его и увлечь своим задором — Орфей безутешен.

Можно ли вызволить Эвридику из рук смерти, из мрачного царства Аида? При помощи чего можно добиться этого? Зевс одерживал свои победы хитростью и силой. Он же, Орфей, лишен и того и другого. Но боги наделили его необычайной музыкальностью. Если он своим искусством завораживал свирепых диких зверей и управлял стихиями, то неужели он не сможет умилостивить могущественного властителя подземного царства Аида и его жену Персефону?

Эти мысли услышал посланник богов, своенравный бог Гермес. Глубоко тронуло горе Орфея прекрасного сына Зевса и Майи, быстрее ветра перенесся он с Олимпа к Орфею с кадуцеем в руках. Только Гермесу позволено быть проводником между миром живых и мертвых. Он отведет Орфея в печальное царство и поможет предстать перед Аидом и Персефоной.

Картина вторая

Между отвесными скалами тяжело несет свои горькие воды «поток печали», темная река Ахерон. На другом ее берегу едва слышны стенания душ умерших. Богини мщения Эринии терзают их за проступки и преступления, совершенные при жизни, и души умерших терпеливо маются в ожидании своего дальнейшего пути. С легкостью мысли переносит Гермес через реку Орфея. Потянулись тени умерших к Гермесу с мольбой о высвобождении. Эринии пытаются напасть на Орфея, но Гермес защищает его и подводит к трону Аида и Персефоны. Властители подземного мира приказывают Эриниям удалиться и готовы выслушать кифареда. Орфей знал: сейчас решится его судьба и судьба Эвридики. Нужно применить всё свое умение и мастерство, необходимо сравняться в искусстве с Аполлоном. Только в таком случае можно надеяться на чудо. И Орфей начал новую песнь. Аид видел перед собой и слушал прекрасно поющего и играющего юношу. Ему было искренне жаль его. Орфей же продолжал петь, и прекрасная музыка звучала под вечно безгласными сводами дворца Аида и Персефоны. Когда‑то супруги слышали на Олимпе пение и игру на кифаре Аполлона. Этот юноша ничем не уступает ему. Удивительно, как талантливы некоторые из людей. Но что же делать с бедным Орфеем? Он так надеется и так мечтает вновь обнять свою Эвридику.

— Хорошо, Орфей! Я верну тебе Эвридику, но ты должен исполнить одно условие: ты пойдешь вперед следом за богом Гермесом, он поведет тебя, а за тобой будет идти Эвридика. Но во время пути по подземному царству ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься — и тотчас покинет тебя Эвридика и вернется навсегда в мое царство.

На всё был согласен Орфей. Быстро миновали они царство Аида. И вот далеко впереди забрезжил свет. Это выход. И кругом стало как будто светлее, и даже слышится пение птиц. «А идет ли за мной Эвридика, — заволновался Орфей, — не осталась ли она в царстве умерших? Быть может, она отстала, ведь путь так труден, и будет обречена вечно скитаться во мраке». Всё сильнее охватывает Орфея тревога за Эвридику. Всё чаще он останавливается. Кругом же всё светлее. Наконец, забыв всё, он остановился и обернулся. Почти рядом с собой увидел Орфей Эвридику, протянул к ней руки, но она потонула во мраке. На колени падает Орфей перед Гермесом, прося о помощи. Но Гермес неумолим.

Картина третья

Словно окаменев, лежит Орфей на могиле Эвридики, охваченный отчаянием. Ему снова пришлось пережить смерть возлюбленной, а виновником этой второй смерти был он сам. Орфей решает до конца жизни остаться верным супругом и не желает брака ни с одной женщиной Фракии.

Вдали раздаются трубные звуки, громкие возгласы и смех. Это киконские женщины справляют веселый праздник шумящего Вакха. Они воспевают человеческую плоть, плотские утехи и радости земной жизни. В руках у них обвитые плющом тирсы и канфар — священный сосуд, из которого они допивают вино, принесенное в жертву Дионису. Мудрому и чистому Орфею всё это чуждо, и он не обращает никакого внимания на разгулявшихся вакханок. «Вот он, ненавистник женщин!» — восклицает одна из них. Она хватает кифару Орфея и начинает на ней играть, издавая безобразные звуки. Вне себя от возмущения вскакивает Орфей, разбивает чашу с вином и отнимает кифару у хмельной вакханки. Злоба пьяных женщин накалена до предела. Не стерпев оскорбления, они забивают Орфея до смерти своими тирсами.

Наступил и час Орфея спуститься в царство Аида, но уже не просителем, а человеком, завершившим свой земной путь. Снова встретил великий певец свою Эвридику и заключил ее с любовью в свои объятия. С этих пор они могут быть неразлучны. Теперь Орфей без боязни может обернуться, чтобы посмотреть, следует ли за ним Эвридика. А наверху наставник муз, златокудрый Аполлон, воспевает боговдохновенное искусство «отца песен» Орфея, сына прекраснозвучной музы Каллиопы и речного бога Эагра, потомка знаменитого титана Атланта.

Действующие лица:

Шут
Шутиха, его жена
Семеро шутов
Их жены
Их семь дочерей
Купец

Козлуха

Сводни

Семеро солдат

Картина первая

Жил-был Шут. У Шута была жена Шутиха. Шут сидел на печи и придумывал, какую бы ему сшутить шутку; Шутиха мыла пол.

Шут выдумал, спрыгнул с печи и сказал:
— Хозяйка, смотри: придут к нам семеро шутов, я велю тебе собирать на стол, ты не захоти, и я будто тебя убью. А когда ты упадешь, я возьму плетку, ударю раз — ты пошевелись, ударю два — ты поворотись, ударю три — ты встань и пойди собирать на стол. Тогда мы дорого продадим плетку.

Сказано — сделано. Явились семеро шутов, увидали чудо и заплатили за плетку триста рублей.

Картина вторая

Вернулись семеро шутов домой и решили попробовать плетку. Убили своих жен и начали хлестать. Но ни одна не воскресла.

Картина третья

И прибежали разъяренные вдовцы к Шуту, чтобы расправиться с ним за такую проделку. Шут спрятал свою Шутиху, а сам переоделся женщиной, будто своею сестрою. Сел за пряжу, сидит да прядет. Обыскали шуты весь дом, но не нашли виновника. Смотрят: сидит сестра да посемывает. Схватили они молодуху и увели к себе: пусть служит стряпкой, пока Шут найдется.

Картина четвертая

У семерых шутов было семь дочерей, и пришла пора выдавать их замуж. Приехал к ним купец с двумя свахами, богатый-пребогатый. То‑то была радость! Но купцу шутиныя дочки что‑то не приглянулись, и он выбрал стряпку.

Картина пятая

Привел купец молодую в свою спальню, а женушка и не знает, как ей быть.

Говорит она мужу:
— Ой, родной, что‑то плохо мне. Высади меня в окошко по холсту проветриться, а как тряхну холстом — назад тяни.

Купец послушался, обвязал простынею и спустил за окно. А когда вытянул обратно, на простыне болталася козлуха.

Испугался купец, стал звать челядь и домашних:
— Спасите, люди добрые, жена оборотилася козлухой!

Прибежали дружки, взялись наговаривать, начали они козлуху тормошить и подбрасывать, да так разошлись, что доконали козлуху до смерти.

Картина шестая

Стал неутешный купец хоронить свою женушку. А шуты тут как тут, перескочили через забор да кривляются: поделом тебе, что выбрал стряпку.
Вдруг приходит Шут, а с ним семеро солдат.

— Что вы наделали, собаки? Где моя сестра?

А те к нему с козлухой.

Шут купца за бороду:
— Такой, сякой! Взял сестру, а отдаешь дохлую козлуху. Я тебя упеку!

Перепугался купец, заплатил триста рублей, лишь бы его опустили. И стал Шут веселиться с бумажником и со своею Шутихою, а солдаты — с шутиными дочерями.